Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1
- Автор: Рябцев Егений Алексеевич, Калинин Михаил Антонович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литфонд
- ISBN: 5-7509-1194-2
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1». Краткое содержание книги:
При всем своем перевоплощении — та же испытующая настороженность во взгляде. И, как всегда, он — в окружении своих верных телохранителей. Человек пять вооруженных парней в камуфляжной форме бдительно наблюдали за мной во время разговора, не давая особо приближаться к своему командиру. Или уже к шефу?
Басаев, конечно, понимал, какое впечатление он производит и явно получал от этого удовольствие. Держался просто, отвечал охотно.
— Скажите, сколько русских военнослужащих, по вашим данным, оказалось в заложниках, находится в чеченском в плену? 400 человек освободили, насколько мне известно, в прошлом году. Какая судьба ждет остальных?
— Заложников у нас нет. Пленные есть. Много. Но почему только о русских спрашиваете? Вот вы националист какой. Башкиры, татары, киргизы тоже воевали. До них сейчас дела нет?
— Конечно, я имел в виду всех россиян. Так сколько же их все-таки у вас в плену? Хотя бы примерно…
— А сколько чеченцев по тюрьмам, концлагерям России гниет?
— Не знаю. Назовите сами цифру.
— Полторы тысячи без вести пропавших… И несколько тысяч безвинных томятся в плену. Вот их освободят, тогда поговорим, сколько ваших…
(Одного российского пленного — капитана, он был схвачен во время августовских боев в Грозном, в день нашего разговора чеченцы отдали представительству России в Чечне. В Москву офицер возвращался вместе снами. По некоторым соображениям имя и фамилию капитана я не могу сообщить).
— А что вы можете сказать о судьбе тележурналистов ОРТ — о Романе Перевезенцеве и Владиславе Тибелиусе, которые исчезли 19 января на трассе Ростов-Баку? Они на белой «Ниве» ехали в тот день в Назрань…
— Мне о них ничего не известно. Некоторые меры частным образом по их розыску мы предприняли. Но на данный момент никаких результатов.
— Хотя бы есть известия, что они живы?
— Есть такие известия. У меня есть еще информация, что после 19 января некоторые люди видели их в машине с одним человеком. Я не могу пока этого человека найти… Но все-таки журналистов было двое, а не один. И 20 января, по моим данным, они не были в заточении…
— Правда ли (такие сообщения публиковались), что вы хотите приехать в Буденновск?
— Я туда приеду…
— Чтобы попросить прощение у людей? Как вы эту поездку себе представляете?
— (После паузы) Пока об этом мы только разговариваем, предполагаем. Но я хочу, чтобы у нас установились дружеские, братские отношения. Буденновцы нас еще тогда поняли, еще тогда простили. Мы еще тогда просили о прощении, когда уходили из больницы. И когда здесь расставались с оставшимися… Главная моя цель, чтобы такие трагедии больше не повторялись. Надо установить более точные, более близкие отношения, чтобы всемирно способствовать делу закрепления мира.
— Вы приедете в Буденновск с оружием?
— Зачем с оружием?! Один раз с оружием приезжал — хватит!
— Что вы собираетесь делать вот сейчас, уже в мирной жизни?
— Вот сейчас я собираюсь послушать концерт, а приходится давать интервью…
— Ну это не самое плохое дело. А дальше? Работать, служить в чеченской армии, воевать, заниматься политикой?
— Время покажет…
— На следующих президентских выборах в Чечне вы будете вновь выставлять свою кандидатуру?
— Это тоже время покажет. До предстоящих выборов у меня пять лет в запасе. Хватит, чтобы подумать.
— Скажите несколько слов о вашей личной жизни. Об этом мало известно.
— Нормально все. Жена, сын, дочь, отец, мать, два брата, сестра. Две кошки, собака. Одну собаку русские подстрелили. А кота зовут Васькой.
— А где сейчас живете, где будете жить?
— В городе живу. В Грозном.
— Во Дворце культуры «Химик», где приводилась инаугурация Аслана Масхадова, начинался концерт художественной самодеятельности. Первый после закончившейся войны. На него и торопился Басаев. В Чечне — новая жизнь, о которой многие уже здесь забыли и от которой отвыкли».
Гости из-за уважения не перебивали ветерана. Заметно было, что он устал.
Сын незаметно перехватил инициативу у отца.
— Батя, я ненавижу бандитов за то, что отрезали уши и половые органы у агонизирующих солдат, выкалывали им глаза, насиловали израненного, истекающего кровью мальчишку… Или та же послевоенная хроника терактов. 700 взрывов прозвучало только в девяносто шестом году. Как нам, милиции, относится к этому? И он стал беспечно перечислять теракты: