Трусливый ястреб [litres]

Я изучал искусство, фотографию по большей части. Пытался освоить новую профессию и восстановить себя в обществе. Кошмары преследовали меня каждую ночь. Я приезжал к восьми утра на лекции только после двух бокалов крепкого. Я мог спать по ночам, только когда пил весь день. Я не мог видеть молодые, улыбающиеся лица в университете, зная, что парни до сих пор продолжают с криками выпрыгивать из вертолетов, убивая и погибая за дело, которое не стоит их храбрости. Они заслуживали стать героями, но оказывались глупцами.

Я продолжал подскакивать в ужасе по ночам, поэтому решил обратиться в Министерство по делам ветеранов. Они признали меня инвалидом войны с показателем трудоспособности в пятьдесят процентов по причине нервного расстройства, которое теперь называется посттравматическим стрессовым расстройством, хроническим (ДСМ-III, раздел 309.81), и выписали мне транквилизаторы. Теперь я выпивал, сидел на таблетках и курил травку (с которой меня познакомили студенты – во Вьетнаме дури не было). Спустя девять месяцев обучения я вылетел из университета и перевез свою семью в небольшую деревню в Испании. Пока мы там находились, Америка отправила первого человека на Луну. Через семь месяцев прогноз моего выздоровления не изменился, как и мое общее состояние, поэтому мы вернулись обратно в Штаты.

Я стал работать механиком в одной из электронных фирм. К выпивке, транквилизаторам и дури я добавил еще один грех: я завел подружку. Когда Пейшнс сообщила, что возвращается в университет, со мной или без меня, я решил последовать за ней.

За два года, которые потребовались мне на получение образования в области изящных искусств, мы с Пейшнс расходились на один месяц. Я уже добрался почти до целой бутылки виски в день и четырех-пяти таблеток валиума, но все равно был напряжен, как змея. Я каждую неделю ходил к мозгоправам в Министерстве, но пробуждения по ночам продолжались.

Окончив университет в декабре 1971-го, я открыл свое дело, занялся коммерческой фотографией. Менее чем за год я прогорел. Я пробовал получить работу в правительстве и стать инспектором воздушных судов, который допускает машины к полетам или отправляет их в ремонт. Мою кандидатуру не приняли из-за инвалидности. Даже конгрессмен Дон Фукуа не смог заставить правительство взять меня на работу, хотя он сделал все, что было в его силах. Уведомление с отказом было вложено в конверт, на котором красовалась печать со слоганом «Дай работу ветерану – не ударит по карману».

Война продолжалась не только во Вьетнаме, но и в моей голове.

Мой отец рискнул деньжатами и вложился вместе со мной в фирму по импорту. Я планировал закупать карманные ножи в Испании и рекламировать их через почтовые рассылки. В Португалии я попал в автомобильную аварию, сломал бедро, и в итоге мы продали тридцать ножей. Плакал наш импорт.

Наконец, после запутанного круговорота деловых сделок, который продолжался три года, я стал вице-президентом компании по изготовлению зеркал в Бруклине. На новой должности я получил комфортный оклад, мне дали пятьдесят человек в подчинение, и я завязал с алкоголем и транквилизаторами. Но все равно пребывал в мучительном беспокойстве и продолжал подскакивать по ночам.