Трусливый ястреб [litres]

Летчики-испытатели «Хьюза» обнаружили, что машину можно спасти, если задвинуть ручку управления еще дальше (а не обратно, как это машинально делали пилоты) и если внизу была тысяча футов воздушного пространства для выхода из пике. На учебных полигонах мы летали на высоте пятьсот футов.

Нам было приказано объяснить всем курсантам причину падения и обучить их опасному выходу из ситуации. Мне показали весь процесс пару раз, но я не понимал, как курсанты смогут проникнуться тонкостью этого маневра, особенно если учесть, что основной их задачей было поднять вертолет в воздух и приземлиться единым целым. Я посчитал, что наглядной демонстрации эффекта падения и крепко зафиксированной ручки управления будет достаточно.

Четыре курсанта летали со мной на протяжении двухмесячного учебного цикла, после чего им на смену приходило четверо новых. Им безмерно нравилось в летном училище. Как и мне. Я летал постоянно и начал узнавать каждый уголок бесчисленных тренировочных полей, которые армия арендовала у местных фермеров. Несмотря на такую обширную территорию для обучения, полторы тысячи вертолетов, ежедневно кружащих в небе, превращали полеты в крайне опасное дело. Столкновения в воздухе, особенно с участием двух курсантов, летающих в одиночку, стали привычным явлением.

Как-то раз я решил проверить курсанта и вырубил мощность, находясь возле травянистой площадки, которую мы использовали для отработки вынужденных посадок. Курсант отреагировал вовремя, он сбросил шаг, выровнял воздушную скорость и направил машину к площадке. У него отлично получалось. Однако на ту же самую площадку в тот же самый момент начал авторотировать еще один вертолет, без нашего ведома. Я заметил тень над нами, пока мы опускались к земле. Он снижался быстрее нас. Когда его полозья приблизились к нашим лопастям, я понял, что нам никуда не деться. Если бы я дернул диском винта, наши лопасти ударили бы по его полозьям. Мы и так снижались на максимальной скорости. В самый последний момент соседний вертолет увидел нас и резко дернулся в сторону. По моим расчетам, мы разминулись с ним всего на дюйм. Но критические ситуации во время обучения были все же далеки от того, что продолжало меня тревожить по ночам.

– Каждое утро приезжает грузовик. Мне приходится открывать его кузов. Я знаю, что внутри, но я все равно подхожу к кузову, – рассказывал я. – Каждый раз одно и то же. Водитель сдает задом к двери и спрашивает: «Сколько возьмешь?» Он показывает на кузов с младенцами. С мертвыми младенцами. От их вида у меня всегда подкатывает ком к горлу. Они выглядят как мертвые, но потом я замечаю, как один за другим начинают мне подмигивать.

Я замолчал.

– Что происходит дальше? – Док Райан стряхнул пепел на свой стол.

– Дальше я всегда отвечаю: «Двести фунтов, Джейк». Я смеюсь, когда говорю это. Джек берет вилы, вонзает их в кучу и бросает пару трупиков на большие весы. «Почти по десять фунтов каждый», – говорит он. Я мысленно кричу, умоляю его остановиться, говорю, что младенцы еще живы, но Джейк продолжает нагружать весы. Каждый наколотый на вилы младенец извивается, как червяк, но Джейк этого не замечает.