Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Многочисленные работы Н.И. Алтуховой только доказывают это предположение. Изучая финансовые документы периода царствования Генриха III, т. е. 1570–1580-х гг., в частности, связанные с практикой продажи должностей, Н.И. Алтухова представила скрытые процессы формирования и укрепления королевской клиентелы среди чиновной корпорации в провинциях, целенаправленной экспансии двора, связывающей личными и долгосрочными обязательствами продавца должностей — короля, и покупателя — чиновника и его семью. Во многом это помогает объяснить тот факт, что французское чиновничество средней руки продемонстрировало лояльность короне в критические годы Гражданских войн, не допустив распада государственного механизма, получив в обмен на лояльность право инкорпорации в дворянское сословие и обретение придворной должности[93].

Социальные практики французской элиты нашли свое отражение в монографии В.Н. Новоселова, «Последний довод чести. Дуэль во Франции в XVI-начале XVII века» (2005), посвященной одному из самых распространенных и опасных занятий среди придворных мужчин времен последних Валуа — первых Бурбонов. На основе колоссального материала трактатов о дуэлях, мемуаристики и писем современников автор показал, что массовые дуэли XVI столетия — не только реакция привилегированного класса на религиозно-политический раскол в обществе двора и состояние хронических внешних и внутренних войн, которые вела Франция, но также свидетельство традиционного отношения к дуэлям среди представителей дворянского класса, рассматривавших поединки как сословную привилегию, готовых защищать свою честь главным образом во внесудебном поле. В.Р. Новоселов также сделал важное замечание, показав, что знатные дамы активно использовали своих кавалеров для защиты своей чести, опосредованно участвуя в дуэлях и зачастую являясь их инициаторами[94].

Призыв Н.А. Хачатурян уделять особое внимание институциональной истории и сущности «Искусства власти» нашел свое воплощение в коллективной монографии «Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время», вышедшей под редакцией Т.П. Гусаровой в 2011 г. и ставшей незаменимым дополнением к учебникам по истории Средних веков для высшей школы. Написанная ведущими российскими медиевистами (И.И. Варьяш, В.А. Ведюшкиным, А.Ю. Прокопьевым, Т.Н. Таценко, О.С. Воскобойниковым, Е.В. Калмыковой, и др.), в числе прочих она содержала специальные разделы, посвященные структуре двора и номенклатуре куриальных должностей. Французский/франкский раздел был представлен Т.И. Стукаловой (V–XIV вв.) и И.Я. Эльфонд (XV–XVII вв.), которые рассмотрели двор с точки зрения составляющих его структурно-функциональных элементов, выделив отдельно, к примеру, дом королевы и его должности, военный дом, проанализировав эволюцию отдельных структур и должностей, а также характер их распределения, подчеркнув устойчивую тенденцию к превращению многих куриальных постов в государственные. Должности эпохи позднего Средневековья — Нового времени были переданы на русский язык в манере, которой следовала отечественная историческая школа XIX в., - с использованием немецких названий, принятых при русском императорском дворе с XVIII в.[95]. Мы впервые поставили проблему передачи названий придворных постов в одной из наших рецензий еще в 2000 г., представив, что господствующий филологический подход с использованием галлицизмов, не всегда понятных русскому читателю (Гран-Мэтр де Франс = Главный распорядитель французского двора; мэтр д'Отель = гофмейстер, и т. д.), может исказить реальный функциональный смысл должностей[96]. Последние, подчеркнем, могут быть вполне адекватно переданы устоявшимися (окончательно в пушкинское время) и довольно удобными, поскольку точно отражают функциональную суть, эквивалентами официальных наименований придворных чинов, на немецкий лад.