Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Впервые эти церемонии вышли на первый план в качестве одного из предметов изучения в книге «Двор Франции в XVI веке. Социальная жизнь и архитектура» (2002), известного специалиста по истории архитектуры периода Ренессанса Моник Шатене. Изучая королевские резиденции — замки и дворцы XVI в., равно как отели и дома высшей знати, группировавшейся подле монарха, опираясь на архивные документы, отражающие планировку внутренних помещений, практически не сохранившейся до нашего времени, М. Шатене впервые смогла воочию представить, каким образом происходило размещение двора при многочисленных переездах, и реконструировала церемониальные возможности каждой резиденции в пространственном отношении. Так, она доказала, что торжественный куриальный церемониал, учрежденный Генрихом III в 1585 г., мог быть исполняем только в пространстве Лувра, и нигде более, поскольку ни одна из королевских резиденций не была рассчитана на большое количество придворных. Также она смогла связать появление новых функциональных помещений в королевских резиденциях с усложняющейся системой социальной и должностной иерархии, где каждому лицу, обладающему определенным рангом, соответствовало конкретное местоположение во время публичных церемоний с участием короля[68].

Исследования М. Шатене совпали по времени с активным интересом западного исторического сообщества к истории отдельных аристократических кланов и феномену фаворитизма. Работы профессора Парижского университета — Сорбонны Никола Ле Ру, в частности, книга «Фавор короля. Миньоны и придворные во времена последних Валуа (1547–1589)» (2000) показали механизм складывания ближайшего королевского окружения и формирования «двора при дворе», нового куриального явления — королевской клиентелы, что особенно было очевидно при дворе Генриха III. Основываясь на колоссальном просопографическом материале родственных связей французских дворянских родов, подвизавшихся при дворе (правда, иногда путая персонажи из-за обилия биографических данных), Н. Ле Ру продемонстрировал, что двор в социальном отношении воспринимал сам себя как единое целое, «общество двора», поскольку был пронизан родственными, клановыми связями, и традицией службы монархам. Однако в условиях обострения внутриполитических и религиозных противоречий, резкого ограничения материальных ресурсов, монархи пытались создать сбалансированную систему распределения благ и королевского внимания, в том числе посредством строгого отбора людей для своего ближайшего окружения, носителей ключевых куриальных постов. Н. Ле Ру, вслед за П.-Л. Редере, снова вернулся к определению «системы двора» как наиболее точной характеристики куриальной модели, формируемой последними королями из рода Валуа. Для него миньоны — это прежде всего системообразующий социальный элемент всей куриальной конструкции, который были вынуждены создавать короли, для обеспечения управлением королевством при нестабильных обстоятельствах[69].