Кавказ без русских: удар с юга

Помимо прочего, русское население Северного Кавказа открыто говорит об ограничении своих прав. В Ингушетии об этом говорят 57 % русских и 25 % ингушей; в Чечне — 40 % русских и 21 % чеченцев; в Кабардино-Балкарии — 29 % русских, 9 % кабардинцев и 21 % балкарцев; в Дагестане — 17 % русских и 13 % дагестанцев. Во Владикавказе о неравенстве для разных этносов в возможности получения высшего образования заявили 54 % опрошенных русских и 25 % осетин; в Грозном — 40 % русских и 17 % чеченцев; в Назрани — 43 % русских и 16 % ингушей; в Нальчике — 54 % русских, 56 % балкарцев и 25 % кабардинцев. Об этническом неравенстве при трудоустройстве заявляют 56 % русских в Карачаево-Черкесии; в Чечне — 79 %; в Кабардино-Балкарии — 73 %; в Адыгее — 68 %. О связи своего этнического происхождения с тяжелым материально-экономическим положением заявляют 18 % русских Карачаево-Черкесии, 20 % русских Дагестана. Две третьих русских Северного Кавказа заявили о неравенстве по этническому признаку в вопросе о возможности быть избранным или назначенным на руководящие посты, а более 13 % назвали себя жертвами унижения или оскорбления на основании своей русской или православной идентичности[61].

Следует сразу оговориться: речь здесь идёт именно о ситуации на российском Северном Кавказе, хотя описанные тенденции и сходны с теми, что проявляют себя и в бывших советских республиках. Что, впрочем, даёт повод говорить и об административном устройстве РФ — как одном из факторов, способствующих отчуждению Северного Кавказа от России в результате постепенного превращения когда-то номинальных «национальных республик» в подобия суверенных национальных государств. В некотором смысле тот факт, что за обозреваемый период наша страна в результате распада СССР изменила свой административно-территориальный статус, является лишь формальным выражением «центробежных» политических тенденций, идущих рука об руку с описываемыми демографическими процессами.