Добрый доктор из Варшавы [litres][The Good Doctor of Warsaw]

Милая Стефа, так приятно видеть ее после поездки в Эйн-Харод. Его депрессия исчезла сразу, как только она вернулась домой и принялась угощать всех апельсинами, передавать добрые пожелания от бывших учеников, которые сейчас живут в кибуце. И разве не Стефа на самом деле всегда управляла здесь всем, держала твердую руку на руле с самого первого дня, когда он ее встретил? Простая, совсем простая двадцатишестилетняя девушка взвалила на себя все заботы, решив превратить заброшенный сиротский приют в настоящий дом для ста голодных детей.

Сколько же они проработали вместе, больше четверти века? Люди говорят, что внешность у нее неказистая, простая, но сама Стефа вовсе не простая; как сияет, как преображается ее лицо, когда она рядом с детьми.

Какое счастье каждый вечер бродить вместе с ней, бесценным другом, вокруг дач посреди цветущих садов и говорить о детях. Она в неизменном коричневом платье, он, как всегда, с сигаретой в зубах. Старая дева и закоренелый холостяк, обремененные большой семьей, ведь у них сто детей, о которых они должны заботиться.

Когда-то детей было двести, но руководство приюта для польских сирот уволило его. Оказалось, еврей не имеет права заниматься воспитанием польских детей. Так много лет он выстраивал мосты между двумя культурами. И в одно мгновение все рухнуло.

Ему до сих пор больно, как от тяжелой утраты, когда он думает о тех детях. Он не видел их больше двух лет. И по-прежнему считает своими. И польские, и еврейские дети всегда вместе проводили лето в этом лагере. Но в этом году все иначе.

Конечно, он поругал для виду Стефу за то, что она передумала выходить на пенсию и не осталась в солнечной Палестине, а вернулась домой. Но какое счастье видеть ее снова. Такую же, как всегда. Ее руки всегда чем-то заняты. Без конца что-то чинят, складывают, сортируют или нежно касаются лба больного ребенка, чтобы снять жар.

Поэтому стоит ли удивляться, что девочки с их чистенькими фартучками, мило причесанными головками, стремлением быть аккуратными во всем иногда нравятся ей несколько больше?

Мальчишки взрослеют дольше, и, кажется, толку от них никакого, только бьют и ломают вещи, да еще и грязнули, ненавидят мыться. Почему портят вещи мальчики, а чинят их в основном девочки? Может, установить день, когда девочки должны будут порвать свои платья, а мальчики их починить? Он записывает эту идею в блокнот. Почему бы нет? Включить такой день в календарный план, так же как день первого снега, когда можно не ходить в школу, или день, когда можно спать, сколько захочешь.

Но по крайней мере он разгадал тайну порванных брюк. Стефа жаловалась, что ей никогда не приходилось чинить столько пар одновременно.

Нужно что-то делать с новым увлечением мальчишек скатываться по перилам лестницы на ступеньки веранды. Он подозревал, что дело именно в этом. Решил проверить свою теорию и порвал брюки о торчащий из деревянных перил гвоздь: quod erat demonstradum[5]. Разумеется, скатываться по перилам строго запрещено, поэтому ему пришлось снова предстать перед детским судом.