Добрый доктор из Варшавы [litres][The Good Doctor of Warsaw]

Но вот уже три дня, как они приехали в лагерь, и все это время ей кажется, что Миша избегает ее, держится отстраненно и нервничает.

Деревянный стол, нагретый полуденным солнцем, завален стопками бумаг и палочками для воздушных змеев. Их мастерят дети в кружке, которым руководит София. Галинка помогает Саре красить дуги для струн ее змея. Остальные дети играют на зеленеющем под лучами солнца поле рядом с домом. Их чистые, звонкие голоса то звучат совсем близко, то едва слышны, уносимые ласковым ветерком.

На поле Миша наблюдает за футбольным матчем, возвышаясь над мальчишками в форменных майках и шортах. У Софии сжимается сердце. Сегодня они и пары слов не сказали друг другу. Она так сильно любит его, ей трудно представить хоть на миг, что его чувства могут когда-нибудь остыть. Ее будущее связано только с Мишей, он главный человек в ее жизни.

– Вы грустите, пани София? – спрашивает Галинка. От Галинки с ее чувствительной, нежной душой, способной понимать других, невозможно ничего утаить.

– Неужели у меня хмурый вид? В такой чудесный день, – София берет из рук Сары готового змея. На фоне свежего летнего загара шрам под прямой челкой девочки кажется серебряным.

– Запустим, как только ветер будет посильнее.

Она смотрит, как девочки бегут по косогору, окликая подруг.

Кое-какие безобразия удалось остановить. Стайки мальчишек больше не кидают камни в детей из приюта, когда те возвращаются из школы.

Настали новые времена, новые веяния, в Варшаве сейчас неспокойно. Людям нужно сплотиться. Гитлер проглотил Австрию, Судеты, а теперь грозится отнять кусок польского побережья на севере.

В голову приходит новая ужасная мысль. Будто на чистый небосклон набежала черная туча.

А что, если Миша так мрачен потому, что он собирается уйти добровольцем в армию? Как это уже сделал муж Сабины.

Если Миша уйдет воевать, она этого не вынесет.

Мишина сестра Нюра садится рядом с Софией за столик.

– Как дела у юных химиков? – спрашивает София.

– Все подающие надежды ученые, к счастью, остались живы. – У Нюры такие же высокие скулы и раскосые глаза, как у Миши, по-польски она говорит с теми же мелодичными восточными интонациями, как и он. За последние два года они с Софией успели стать близкими подругами.

Нюра машет рукой Мише, но тот смотрит в сторону, будто не хочет узнавать их.

Пытаясь поймать мяч, один из мальчиков падает. Миша помогает ему подняться, осматривает колено, и вот мальчик уже смеется.

– Знаешь, – говорит Нюра, – когда умерла мама, наш отец старался делать для нас все. Но он человек военный. И именно Миша давал нам тепло и ласку, которых мы лишились, оставшись без мамы. Это он читал нам с Рифкой книжки, когда мы были маленькие. Это ему мы рассказывали обо всех наших горестях. Он сама доброта, на свете нет человека сердечней.