Раскаявшийся муж [ЛП]

Бронвин с радостью приняла ласку. Сейчас ей было все равно сон это или нет, главное – она в объятия Брайса.

Когда его теплая ладонь скользнул под тонкую хлопковую блузку и коснулась кожи, Бронвин ахнула и с тихим стоном прильнула к Брайсу. Казалось прошла целая вечность с тех пор как он дотрагивался до нее. Она погладила его грудь, ощущая тепло сквозь тонкий трикотаж футболки и подняла голову, чтобы рассмотреть лицо, но из-за темноты видела лишь, как блестят глаза.

Все еще находясь под впечатлением от своего сна. Бронвин погладила его щеку. Ей нравилось, как щетинки царапают кожу.

Брайс что-то невнятно пробормотал, резко отпустил голову и впился в губы Бронвин. Поцелуй был властным и требовательным. Она ожидала нежности, а не этой неистовой ласки, и, тем не менее, не стала бы отказывать ее любимому мужу.

Поцелуй смягчился, когда Брайс наклонился к Бронвин, заставляя улечься на спину и развести ноги. Не разрывая поцелуй, он навис над ней. Бронвин застонала и крепко обняла его за шею.

Они вынырнули из поцелуя, чтобы глотнуть воздуха. Брайс начал торопливо расстегивать блузку Бронвин, а Бронвин потянула его футболку вверх и стащила через голову прежде чем он успел справиться с половиной пуговиц. Потеряв терпение, Брайс распахнул блузку и перламутровые пуговицы разлетелись по сторонам.

Бронвин хихикнула. Брайс тут же замер.

– Я скучал по твоему смеху. Мне всегда он нравился, – задумчиво произнес он.

Ей захотелось, если уж не увидеть, то хотя бы почувствовать, что сейчас выражает его лицо. Она подняла руку к губам Брайса, но тот не позволил дотронуться и откинулся назад.

– Брайс, что…

Он тихо выругался, прерывая ее, и потянулся к лампе на прикроватной тумбочке. Свет развеял не только полумрак в комнате, но и фантазию Бронвин. Находясь на грани между сном и реальностью, она забыла, что Брайс уже не тот мужчина, в которого она влюбилась. Нынешний Брайс травмирован и люто ее ненавидит.

– Я хочу видеть тебя, – резко, с сексуальной хрипотцой сказал он. – Когда ты говоришь, я хочу знать, о чем. Когда смеешься, я хочу видеть, как блестят твои глаза, а когда кончишь… хочу видеть, как ты кричишь, хоть и не смогу услышать.

– Я… э-э… – неуверенно начала Бронвин. Она бы предпочла заниматься любовью в темноте, где могла обмануть себя, что он прежний Брайс, даже если тогда он притворялся влюбленным в нее.

«Теперь он не притворяется, говорит все, как есть», – с болью подумала она, вспоминая его признание за ужином.

Она попыталась отодвинуться, но Брайс не позволил – прижал ее и пристально поглядел в глаза, так что она не смогла скрыть от него свою боль. Он нахмурился, и Бронвин вздрогнула, гадая, какие жалящие слова он произнесет сейчас.

– Ты плакала за ужином. – Он, словно бы, ее обвинял.

– А чего ты ожидал? Что будешь продолжать ранить меня, не проливая крови? – с горечью спросила она.

– Как образно и драматично, – едко усмехнулся Брайс. – Не плачь больше, меня это раздражает.