И не разобраться! И радость, и восторг; и волненье, и полная тихая удовлетворенность – все это слилось вместе, во что-то огромное, широкое, и заколыхнуло совсем… Вспомнился Берлин. Первый день в Берлине… Какая противоположность! Замерзшие, дрожащие от холода, свернувшиеся в клубки фигуры на постелях94… На душе тот же холод, тот же озноб… Тоска… Бесконечные думы о Москве, о своих. А в голове все время гвоздем сидит: зачем, зачем я поехала?! Зачем?!
И теперь, здесь, первый день…
[И все время вертится фраза. – зачеркнуто]: «Вся душа ее раскрылась навстречу солнцу…» Откуда у меня эта фраза – не знаю…
Но она очень верно определяет мое настроение: действительно, что-то внутри меня раздвинулось, что-то, запрятанное раньше в глубокие, глубокие недра, теперь поднялось и тянется вон, вон – «навстречу солнцу», свету, счастью…
И я люблю его, я его не разлюбила… нет… Но это чувство уже не мучает меня… Слишком мне хорошо… Я ничего больше не хочу… Довольно и того, что переживаю, а то действительно чаша может переполниться…
Люблю, нелюбима – и счастлива, счастлива! Да! Могу сказать это ясно и определенно…
Мне хорошо… легко… ясно…
На душе тишина, покой, радость и волнение…
«Вся душа ее раскрылась навстречу солнцу».
30/17 марта [1906 г.]
[Дрезден]
Сейчас из театра… Овации… Венки… речи… буря восторга95… Но не обалдеваешь от этого, как в Берлине… Привыкла, видно. Жалко уезжать из Дрездена. Жалко и галереи, и того, что много здесь интересного – недосмотренного, но, кажется, больше всего жаль новых знакомств. Сейчас в театре прощалась с «мальчиками» Ольги Леонардовны96. Может быть, именно в силу того, что это ее друзья – они мне страшно симпатичны; хотелось бы пожить здесь, проводить время вместе…
«Коля97» (так его зовет Ольга Леонардовна) попрощался уже на целый год. «Через год встретимся в Москве…»
Где там…
Разве после нескольких разговоров через год узнаешь друг друга?
Да и Бог весть – встретимся ли?!
Как жаль этого всего…
Эти случайные, мимолетные, интересные встречи…
И потом забудешь о них, не останется ничего… ничего!..
А так – студент… спортсмен…
Долго я не забуду этого вечера…
Тихая теплая комната…
Ласково, уютно…
Несколько человек…
Все больше студенты…
Славные, милые.
И он сам – интересный, серьезный, умный…
Бетховен, Григ, Шуберт…
А на столе сопит нескладный, нелепый самовар.
Тишина на улице…
Самая окраина города…
Там дальше – пустырь и горы виднеются – туманные, неясные, высокие…
Комнатка похожа на келью: маленькая, со сводами, с крошечным окошком…
Отдыхаю.
Утомилась страшно…
Приехали в 4 часа, а сейчас только попали домой: все ходили по городу. Городок славный: ясный, простой, приветливый… Но зато – народец…
Боже мой, какой ужас.
Столько времени ходили по городу, и ни одного интеллигентного лица. Какие-то противные, пестрые мещанские фигуры…
Физики100 до того тупые и пошлые, что буквально противно смотреть! Слава богу, что сегодня день изумительный: впечатление как-то сгладилось. Действительно, погода на редкость: воздух совсем весенний, теплый, мягкий… Солнышко… весело, весело смотреть [хорошо под его лучами, успокоительно, приятно. – вымарано].
Были с Кореневой на самой окраине города в каком-то большом саду – тихо там… хорошо… Птички поют.
Оттуда возвращались – звонили в церкви, вероятно, русской.
Вспомнился Берлин. Первый день в Берлине… <…> Замерзшие, дрожащие от холода, свернувшиеся в клубки фигуры на постелях… – Этот день А. Г. Коонен подробно описывает в мемуарах: «Нас, троих учениц – меня, Кореневу и Гурскую, – поселили в частной комнате на Фридрихштрассе. Комната была большая и холодная, с балконом, который не хотел закрываться, и камином, который хозяйка не хотела топить. Оставив свои чемоданы, мы побежали смотреть город. Темно-серые массивные здания, улицы с чисто-начисто вымытыми тротуарами и, под стать городу, темно-серые мглистые облака. Было промозгло, холодно, и, изрядно продрогнув, мы побежали домой. В комнате было не теплей, чем на улице, и мы с удовольствием залегли под широкие немецкие перины, заменяющие одеяла. Когда утром нужно было встать и бежать на репетицию, оказалось, что вылезти из-под перин трудно: изо рта у нас шел пар» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 33).
вернуться
95
Овации… Венки… речи… буря восторга… – Об успехе МХТ в Дрездене писала в письме М. Г. Савицкая: «Успехи наши все растут. Больше уж, кажется, и расти нельзя. Настоящий триумф» (М. Г. Савицкая – М. С. Геркен. 18 марта 1906 г. // Виноградская И. Н. Жизнь и творчество К. С. Станиславского. Т. 2. С. 15). Ей вторила и О. Л. Книппер-Чехова в письме М. П. Чеховой от 4 апреля 1906 г.: «В Дрездене было страшно приятно играть. Изумительный театр, люди прелестные, успех громадный – речи, венки, точно мы им всем Америку открыли. Рецензии самые восторженные, но „Дядю Ваню“ оценили больше всего, просто обалдел немец дрезденский» (О. Л. Книппер – М. П. Чехова: Переписка: В 2 т. Т. 1: 1899–1927 / Подгот. текста, сост., коммент. З. П. Удальцовой. М.: Новое литературное обозрение, 2016. С. 193).
вернуться
96
…прощалась с «мальчиками» Ольги Леонардовны… – Книппер-Чехова Ольга Леонардовна (1868–1959) – актриса, одна из основателей МХТ, с 1901 г. жена А. П. Чехова. Именно она сразу по секрету сказала А. Г. Коонен после прослушивания на экзамене, что та принята в Школу МХТ, и вручила ей розу. Коонен вспоминала: «…она считалась в театре как бы моей крестной матерью. Благословила она меня и на уход из театра» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 47). Дружеские отношения сохранялись до самой смерти О. Л. Книппер-Чеховой. «Мальчики» упоминаются и в письме самой О. Л. Книппер-Чеховой – М. П. Чеховой от 4 апреля 1906 г.: «Мальчики наши участвовали в „Федоре“» (О. Л. Книппер – М. П. Чехова: Переписка. Т. 1. С. 193). Комментатор З. П. Удальцова пишет: «Речь об актерских детях» (Там же. С. 194). В контексте следующих фраз А. Г. Коонен в дневнике такое объяснение не кажется верным.
вернуться
97
Коля – неуст. лицо, как и «мальчики Ольги Леонардовны» в целом. Возможно, Николай Рейсс (см. коммент. 11-12).
вернуться
98
Судя по тому, что следующая запись датирована первым числом и воскресеньем, здесь речь идет о 31 марта.
вернуться
99
Спиридонов – неуст. лицо.
вернуться
100
Так у А. Г. Коонен, но, вероятно, имеются в виду «физии» или «физиономии».
