Михаил Катков. Молодые годы
- Автор: Лубков Алексей Владимирович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: МПГУ
- ISBN: 978-5-4263-0641-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Михаил Катков. Молодые годы». Краткое содержание книги:
Особый интерес вызывают годы становления его личности, время, когда человек делает внутренний выбор, обретает себя. Читатель имеет возможность познакомиться с миром мечтаний, романтическими привязанностями и кругом друзей и товарищей М. Н. Каткова. Со страниц книги перед нами предстают живые образы видных деятелей русской культуры, поэтов, писателей, ученых и журналистов, повлиявших на жизненный выбор и мировоззрение будущего публициста и идеолога российской государственности.
Издание приурочено к 200-летию М. Н. Каткова и адресовано широкой читательской аудитории.
Так, родоначальник русской дворянской фамилии, уроженец Шотландии Георг (или Джордж) Лермонт оказался в России в начале XVII века на завершающем этапе событий Смутного времени, будучи наемным солдатом, служившим в польском войске. В конце лета 1613 года Лермонт находился в гарнизоне крепости Белая на Тверской земле, осаждаемой русскими войсками. 3 сентября 1613 года крепость сдалась. В составе польского гарнизона находились две роты наемников — ирландская и шотландская. В этой последней и служил Георг Лермонт. Обе роты изъявили желание перейти от поляков на русскую службу и были приняты в московское войско.
В 1618 году Лермонт имел чин прапорщика, в 1619-м — поручика, позднее — ротмистра. Георг Лермонт (в России его звали Юрием, и в документах он фигурировал как «Юшко Лермонт») участвовал в продолжающейся войне с Польшей, сражался под Можайском и под Москвой. В 1621 году за службу он был пожалован царем Михаилом Фёдоровичем поместьем Кузнецове, находящимся в Чухломской осаде Галичского уезда Костромского края. Погиб первый русский Лермонт в 1634 году, под Смоленском[63].
И в Чухломе, в 1997 году, в пределах монастыря, в память Лермонту и его потомкам, верой и правдой послужившим России, поставлена часовня.
В упомянутом 1866 года письме Каткова к Александру II есть попытка объяснить звучавший с детства в его душе голос: «Годы моей молодости протекли почти в отшельническом уединении. Весь преданный занятиям умозрительного свойства, я не принимал участия ни в каких делах, ни в каких практических интересах и был чужд всему окружавшему»[64]. Почти дословно он повторил эту мысль через восемнадцать лет, в 1884 году, в письме-исповеди Александру III: «Моя молодость протекала в уединенных и сосредоточенных занятиях предметами умозрения. И никто не мог бы подумать, что мне суждена была тревожная политическая деятельность»[65].
Для Каткова, очевидно, было очень важно понять повороты своей судьбы, в чем он и признается перед обоими государями: о сокровенном предстоянии, о еще не вполне осознанном им своем будущем призвании, уже ясно услышанном им в детстве.
И голоса, звучащие в душе, и мечты, наплывающие в сознание русских мальчиков, если они в них сильно верят, обязательно когда-нибудь исполняются.
Правда, голоса и мечты у русских мальчиков бывают разными.
Глава 2. Годы взросления и учебы (1826–1834)
Аннибаловы клятвы
Еще в детстве Катков и Герцен имели все предпосылки для раннего знакомства. Пусть не на дружбу, но на тесные контакты или приятельские отношения. Их родители были близкими, почти родными людьми — росли вместе, и, как водится, дети в таких семьях, общаясь друг с другом, тоже становятся друзьями-товарищами.
Но этого не произошло. Разница в возрасте между Герценом и Катковым была существенной и составляла 6 лет. До 1826 года такая встреча, если и могла состояться, то вряд ли привела бы к каким-то серьезным последствиям для мальчиков четырнадцати и восьми лет. После возвращения Катковых из Чухломы шансов для подобного знакомства уже практически не было. Маршруты в родном городе им были суждены разные. С 1824 года Иван Алексеевич Яковлев с домочадцами проживал в престижных Арбатских кварталах, сначала в Большом Власьевском переулке, а с 1830-х гг. — в переулке Сивцев Вражек.
Первая встреча между ними, скорее всего, состоялась в конце 1839 года в Москве, но не исключено, что в Петербурге, куда на две недели заезжал Герцен, только что вернувшийся из ссылки, и где, переходя к постоянному сотрудничеству в «Отечественных записках», с осени бывал и Катков[66].
В памяти обоих их первое знакомство не оставило особого следа. Герцен, обращаясь к времени после ссылки, только раз удостоил отметить Каткова в ряду других, принадлежавших к кругу Станкевича, называя прежде всего Белинского, Грановского, Кольцова и лишь затем Боткина, Каткова и прочих[67]. Катков хранил молчание по этому поводу. Впоследствии, как известно, их характеристики по отношению друг к другу стали гораздо более выразительными и красноречивыми, а непримиримая и страстная борьба (это даже трудно назвать полемикой) между лондонским издателем и «московским громовержцем» вошла в историю.
К этому историческому противостоянию мы еще вернемся, но в данной главе для автора важны мотивы, определившие последующий жизненный выбор наших героев, а также первые сознательно сделанные ими шаги и поступки.
63
Григоров А. А. Из истории костромского дворянства. Кострома, 1993. С. 141.
64
Катков М. Н. Письма к Александру II и Александру III // Идеология охранительства. М., 2009. С. 709–710.
65
Там же. С. 730.
66
Неведенский С. Катков и его время. СПб., 1888. С. 24.
67
Герцен А. И. Былое и думы // Герцен А. И. Собрание сочинений: В 8 т. Т. 5. М., 1975. С. 121.