Михаил Катков. Молодые годы

Восстание 14 декабря последователи Карамзина называли «вооруженной критикой» на его «Историю государства Российского». И, как считал Юрий Михайлович Лотман, его сломило[56]. Сам Карамзин после событий 14 декабря признавался: «Я, мирный историограф, алкал пушечного грома, будучи уверен, что не было иного способа прекратить мятеж»[57].

14 декабря 1825 года Николай Михайлович Карамзин стал еще и свидетелем действия, исторического по своему масштабу и последствиям. Утром он приехал к назначенному в Зимнем дворце молебствию по случаю присяги Николаю Павловичу, и обе императрицы, мать и супруга нового государя, просили его сходить на площадь и узнать, что там происходит. Пробираясь сквозь толпу любопытных, Карамзин подошел поклониться Николаю I.

Государь в этот момент был занят разговором с ганноверским посланником при русском дворе, престарелым графом Дернбергом, которому иностранные послы поручили испросить позволения стать в свиту императора, дабы подтвердить перед народом законность его права на престол. Выслушав Дернберга, Николай Павлович поручил ему поблагодарить своих товарищей и сказать им: «Que cette acenc tait une affaire de famille, a la quelle l'Europe n'avait rien a demeler» («Это событие — семейное дело, так что Европе нечего вмешиваться» — фр.). Ответ государя возымел большое впечатление на стоящее рядом с ним русское окружение, а иностранным дипломатам дал первое понятие о характере нового монарха[58].