![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
кисть — ампутация, впрочем, таких редко привозят сюда жи
выми, а если и останется жив, его ждет суд и приговор. С
язвой желудка и сердечными болезнями умирают в зоне.
КОМУ РАЗРЕШЕНО БОЛЕТЬ?
— Кто принимает больных?
— По документам — врачи.
— А фактически?
— Начальник больницы. Без взятки он мало кого прини
мает.
40
— Кто ж дает ему? Больные?
— Начальники лагпунктов.
— Откуда ж е люди берут деньги? — задумчиво спросила
Любовь Антоновна.
— Взятку берут не со всех. Исключение делают для акти
рованных. Остается человеку жить меньше года, в зоне от него
пользы никакой...
— А здесь?
— И здесь тоже. Однако неудобно в документах отмечать,
что смерть наступила в зоне.
— Этих документов никто из посторонних не видел и не
увидит. Те, кто читает их, знают больше того, что написано.
— Y нас везде стремятся к бумажному благополучию.
— Но вы сказали об исключении.
— Их немало. Я знаю, что до нового года в больнице не
доживет процентов тридцать политических. Они и считаются
актированными, их приняли без взяток.
— А остальные?
— За счет остальных кормится лагерная администрация.
— Но откуда же они берут деньги на взятку?
— По плану, а его часто не довыполняют, на пятьсот ра
ботающих политических болеть полагается одному. Половина
больных получает освобождение от работы в зоне. Сюда приез
жают умирать, а не лечиться. Политическим разрешаются по
сылки раз в год. Матери, отцы, жены подкармливают их. В по
сылках иногда прячут последние дорогие вещи, если они есть.
Многое из посланного начальство находит, а кое-что попадает
по назначению. Ценные вещи никто не хранит, их отдают за
право попасть сюда, в мои владения, — Игорь Николаевич
горько усмехнулся. — Сейчас в больнице сто пятьдесят каторж
ников. Пятьдесят из них умирают, а остальные дали взятки,
хотя и они тяжело больны. Половина взяток прилипла к рукам
майора и начальников лагпунктов, вторую половину взял себе
Гвоздевский и поделился с Орловым, а он, Орлов, в свою оче
редь презентует подарки тем, кто стоит выше его.
— Майор мог бы не принять женщин, тех, что приехали
со мной?
— Обязательно не принял бы. Ему ничего не дали.
41
— Он всегда обращается так с вновь поступающими боль
ными?
— Как так? — удивился Игорь Николаевич.
— Риту рванул за волосы, Елену Артемьевну щелкнул по
лбу...
— Хуже, Любовь Антоновна, много хуже... Вашим друзьям
повезло. Майор был полупьян. Пьяный он приходит на вахту
с вещмешком и бьет им больных. Выдержал удар — назад в
зону, упал — принимает. Иногда появляется его супруга, особа
сварливая и тяжелая, пудов на шесть весом. Начинается семей
ная потасовка: она его лупит, а он удирает в зону. Изредка
ей удается прорваться в зону, и там они бегают вокруг барака.
Майор вопит, супруга еще громче, надзиратели смеются, заклю
ченные прячутся, а больные на вахте ждут. В такой день, по
нятно, их не принимают, и конвой, тот, что привел их, отыгры
вается на больных.
— А вы?
— Я не все могу, Любовь Антоновна. Сколько доносов на
меня сыпется в управление!.. Обвиняют в том, что много помо
гаю политическим, создаю им курортные условия, держу са
нитарами каторжан. До гнусных анекдотов порой дописывают
ся. Донесли в управление всех лагерей, будто я любовник
Орлова...
— А Орлов?
— А что он может сделать? В управлении лагеря есть лю
ди, что по команде сверху официально доносят на него. Он
это знает, но изменить ничего не может.
— При чем же тут вы?
— Я — его протеже. Удар по мне — подножка ему.
— И кто же пишет?
— Работники управления, надзиратели, заключенные, май