![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
шали, и даже кое-кто прослезился.
— А результат?
— Обычный. Одни, обгоняя друг друга, побежали в бли
жайшее НКВД, чтобы их не привлекли за соучастие и недоне
сение, другие сделали вид, что ничего не слышали, третьи
скорбно вздохнули, четвертые смахнули слезинки и мелкой
рысью потрусили к коллегам, чтобы на всякий случай зару
читься свидетельством о болезни... так-то оно безопаснее. Самое
удивительное, что первое выступление сошло мне с рук. Вы
звали, предложили каяться.
— А вы?
— Не покаялся, и не арестовали. В беседе меня попросили,
чтобы я высказал свою точку зрения публично, на собрании.
«А если мы коллективно обжалуем арест своих товарищей?»
— спросил я своего собеседника. «Кто это «мы»? Свое мнение
35
может высказать советский народ, а народ его уже высказал.
Читайте газеты, дорогой товарищ! Коллективные жалобы за
прещены». Я взорвался: хвалить коллективно можно, а жало
ваться нельзя? «Ура» — кричат хором, а «караул! убивают!»
— в одиночку? «Во-первых, вас никто не убивает, а во-вторых,
я вас серьезно попрошу прекратить ненужный спор». На этом
мы и разошлись. Я тогда не знал, что мое дело попало на глаза
дружку Орлова, а он случайно проболтался Леониду. Леонид
сочинил на ходу какую-то историю, чуть ли не сынишку его я
спас от смерти, и попросил меня не трогать. Если б я успокоил
себя отговорками, вроде: как все, так и я, против силы не
попрешь, что пользы говорить без толку, придет время — ска
жу... то меня бы оставили в покое. До сих пор носился бы
я со своим невидимым кукишем, скорбел, негодовал, возму
щался... в душе. И молча жил, утешаясь, что и другие говорят
не больше глухонемых от рождения, а я полез в драку. Состоял
ся заурядный митинг врачей и медсестер по поводу очередно
го разоблачения врага народа. Я вышел, и первое, что сказал,
— это пришедший мне на память афоризм: «Бывали хуже
времена, но не было подлей». Договорить не дали. В ту же
ночь я ночевал в камере. На допросе предложили на выбор
пять иностранных разведок, в пользу которых я работал. Я
заупрямился. Сперва последовало банальное битье, даже не
осторожно сломали руку, одиночка, карцерный режим и про
чее. На это у меня сил хватило. Пригрозили, что примут меры
к жене и сыну, ему в то время пятый пошел. Вы понимаете,
что значит на их жаргоне принять меры. Я согласился при
знаться, что сотрудничал с иностранной разведкой, однако и
тут не выдержал, чтоб не показать им кукиш. Я ничего не
знаю о Японии и, озорства ради, признался, что сотрудничал
именно с японской разведкой. Следователь обрадовался: в то
время японские шпионы были в моде, но пожадничал. Он стал
убеждать, чтоб я не забыл и немецкую разведку, но я с него
дованием отверг такой вариант. «Никаких немцев — скупые,
грубые, самовлюбленные, спесивые». «А японцы?» — спраши
вает следователь. «Японцы — это Восток, экзотика, загадка,
и к тому ж е я очень люблю японские деньги, вот только забыл,
как они называются». С японцами у нас чуть конфуз не вышел:
я с иностранными языками не дружен, отец латынь препода36
вал, с детства зубрил, и то чуть не провалился на экзаменах,
а тут японские имена запоминай. Попотел я, пока выучил, кто
мне деньги давал и сколько, а вот за что, следователю самому
измыслить пришлось: пыхтит он, платочком лысину вытирает,
на меня смотрит жалобно. «Может быть, — спрашивает он, —
вы планы военных заводов японцам передавали?» «Может
быть, — соглашаюсь я, — давайте подпишу». «Не поверят, —
уныло простонал следователь. — Может быть, вы какое-нибудь
врачебное изобретение им продали?» Я опять соглашаюсь. «Да
вайте подпишусь, что за триста тысяч продал врачебное изо
бретение государственной важности». «Дорого», — говорит