За кромкой миров [litres, с иллюстрациями]

— Понятно. А как это работает?

— Как-как… синхронизируешь шар через маногенератор с компом и скачиваешь заклинание, как на флешку. Потом пользуешься.

— Здорово. Можно я попробую?

Я кивнул. Сорокин полистал книжку, хмыкнул, дотронулся до злосчастной картофелины кончиком палочки и произнес: «Тубер мунди». Клубень взлетел в воздух и стал медленно вращаться. От него отделялась тонкая ровная спиралька кожуры.

— Вот бы сразу так, а то по голове да по голове.

Я хотел ответить, но снова раздался дверной звонок, и пришлось отложить нравоучения на потом.

— Володя, открой, а то, чувствую, тебе опять ковшиком прилетит.

Стажер умчался, а потом так же быстро вернулся:

— Там эти, которые с Оксаной, в черных балахонах.

— Чего хотят? — спросил я.

— Молчат, ненормальные.

— Слушай, займи их чем-нибудь, Оксана придет, поговорю, чтоб домой больше не приглашала.

Курсант опять умчался. Через некоторое время из зала донесся громкий звук какой-то игры, запущенной на приставке. Вскоре Володя вернулся.

— Вот дурные, они джойстик словно первый раз в руках держат, — громко сказал он, не стесняясь того, что его могут услышать гости, а потом сменил тему разговора: — А палочкой в доме все можно делать?

— Можно все, но нужно настройки производить. Возни много, — ответил я, открывая холодильник, чтобы проверить, охладилось ли вино.

На подоконнике материализовался дед Семен.

— Боярин, я счетчики поставил. Они работают токма тогда, когда вода горяча. Экономия. Вот.

— Нет тут никакой экономии, — буркнул я, — счетчики денег много стоят, вся экономия коту под хвост.

— Ну так не моих же денег стоили, — крякнул домовой.

— Дед, я тебе поражаюсь! — вспылил я. — Ты у меня их полгода выпрашивал. Знал, что платить мне за них.

— Ну так низкий поклон тебе, боярин, — с ехидцей ответил домовой.

— Товарищ капитан, у вас такая разношерстная команда, как так получилось? — спросил Сорокин, не отрывая взгляда от домового.

— Я когда-то на курсы переподготовки попал, переучивали на боевого мага из обычного научного сотрудника, видите ли, нашли у меня предрасположенность. Там в лесу подобрал Ольху, она, как кошка, увязалась за мной, а у меня не хватило духу бросить маленькую беззащитную лесавку. Да и вообще, про меня шутят, что вся эта сверхъестественная братия липнет ко мне, как мухи на варенье.

— Я был первым, — подняв палец, произнес с пафосом дед Семен.

— Да, дед первым был, его за мной просто-напросто закрепили в принудительном порядке, внесли в опись дома, но ничего, сдружились. Потом Оксану приютил.

— Товарищ капитан, а Оксана с Ольхой ведь самая натуральная нечисть?

— Тоже правда. Ольха, как я говорил, лесавка. Она — заблудившаяся в лесу двести лет назад девчонка. Одичала совсем за это время, по-человечески не говорит, да и понимает не все. Оксана — навья, утопленница. В классическом понимании древних славян она русалка. Ее изнасиловал, потом убил маньяк, с тех пор она тронутая на переживаниях о своей смерти. Поминальные фото ставит по себе, часами под водой валяется. А вот Света работала в другой группе, после того как ее покусали упыри, она тоже стала такой. Потом группа погибла, а Света стала у нас водителем. В группе еще два мага, один боевой, зовут его Кузнецов Николай, а вторая — экстрасенс Белкина Александра. Она дочь куратора из главного управления.