За кромкой миров [litres, с иллюстрациями]

— Никакой войны в моем доме! — громко и четко произнес я.

— Они кошмары и зло, — проговорила марионетка Луники, а паук противно заскрежетал челюстями.

— Их и так казнят, если они не найдут этот их бредовый облик.

— Но им здесь не место!

— Я их буду препарировать, уж очень они любопытные в некотором плане! Тебя устраивает такой вариант? А если хочешь помочь в этом деле, то возьми под строгий надзор!

— Живодер, — прокомментировала Оксана.

Сверкнула вспышка, от которой вздрогнули все. Я обернулся. Стажер опять стоял со смартфоном в руках.

— Ты задолбал со своим аппаратом! — сорвался я на курсанта.

И так ситуация непонятная с тенями, а еще этот на нервы действует.

— Но ведь круто, — криво улыбнулся стажер.

Я хотел было ему сказать совсем грубое словечко, но вместо этого толкнул телекинетическим импульсом. Стажера отбросило к стене, где он ударился спиной и остался лежать, хватая ртом воздух. Телефон упал на пол, и у него отскочили крышка и аккумулятор.

— Извиняться не буду. У меня жена тоже сюсюкала со всяким сомнительными тварями, пыталась их добрым словом перевоспитать. Голову оторвали, просто взяли и оторвали. У еще живой, — тихо, но зло произнес я. — А теперь всем спать. И этим тоже, — указал я на троицу духов.

Луника подскочила к ночницам, ловко спеленала слабо сопротивляющиеся тени поблескивающей серебром тончайшей паутиной и уволокла в хранилище. Теперь я точно был уверен, что они не сбегут, главное, чтобы не съела.

Ангелина погасила свои боевые заклинания и вышла из комнаты, забрав с собой Оксану. Дед немного посокрушался, что теперь обои поцарапаны и нужен ремонт, а он нынче дорог, но тоже растаял. Сзади подошла Александра и, приблизив губы к моему уху, сказала:

— Новенький. Очень много лжи, слишком много, и она очень хорошо скрыта. Обычный маг не уловит.

— Документы в порядке. Это я проверил в первую очередь. Да и твой отец подтвердил, что новенький направлен официально.

— Там еще что-то, что-то чужое, липкое. Я его не понимаю, а потому боюсь.

— Разберемся, — ответил я, собираясь закончить этот день, но ему не суждено было завершиться мирно.

Над городком повис натужный вой сирены, поднимая гарнизон по боевой тревоге. Хотелось прокричать на весь мир: «Ну почему так? Когда все это кончится?» — и хотелось, чтоб обязательно кто-нибудь ответил.