Когда ты вернешься ко мне [litres]

Я не должен был обращать внимание на удивительно идеальное лицо этого парня, с угловатыми и острыми чертами, словно высеченными изо льда. Ледяные волосы, ледяное отношение, но внутри полыхает огонь…

– Он одет, словно на улице зима, – пробормотал Фрэнки Дауд, панк-скейтер, оказавшийся в моей компании в основном потому, что мы с детского сада все вместе ходили в школу. – Что за чучело, черт подери?

По непонятной причине у меня волосы встали дыбом, и пришлось сжать челюсти, чтобы не рявкнуть на него и не заставить заткнуться.

– Ты когда-нибудь перестанешь вести себя как осел? – сердито бросила Вайолет.

Мой взгляд против воли обратился вслед Холдену, от которого остался легкий шлейф гвоздичных сигарет и дорогого одеколона. Я глубоко вдохнул, ловя остатки аромата парфюма. Он подействовал на меня, как наркотик, от которого по коже пробежали мурашки.

Какого черта?..

Фрэнки ляпнул Вайолет какую-то мерзость, и я тут же на него накинулся.

– Проваливай, придурок.

– Какие мы чувствительные, Уитмор. Увидимся позже, чуваки, – бросил он и ретировался.

– Ты ведь придешь на вечеринку, Ви? – поинтересовался я.

Вайолет, словно затерявшаяся в собственных мыслях, ответила не сразу, но затем кивнула.

– Э-э, да, я приду.

– Отлично. Тогда увидимся, – произнес я и отвернулся, не сказав больше ни слова.

Потому что я трус…

Мне ясно представлялось, как будут разворачиваться события. На вечеринке я приглашу ее на Осенний бал. Мы начнем встречаться, и я переживу этот год, не сталкиваясь с нежелательными чувствами. Вайолет была такой же вечно занятой, как и я. У нас не останется времени на серьезные отношения. Я не разобью ей сердце. А она не сможет задеть мое. Идеально.

Во рту разлилась горечь.

– Эй, парень. Подожди, – окликнул меня Ченс. За мной неуклюже побрел мускулистый полузащитник. – Ты ведь придешь в субботу пораньше, чтобы подготовиться к вечеринке?

– Я же уже говорил, что да, разве нет?

– Хорошо, а то Эвелин пригласила половину школы. Включая странных богатеньких придурков, которые еще и курят на территории кампуса.

Я стиснул зубы. Пока мы шли через двор, я чувствовал на себе внимательный взгляд Ченса, его широкое лицо хмурилось в замешательстве.

– Ты в порядке?

– В норме, – натянуто ответил я. – Просто… беспокоюсь о своей маме.

– Ой, точно. Извини.

– Все нормально. Мне пора. Опаздываю на математику.

Он усмехнулся.

– Чувак, я не понимаю. Это наш выпускной год. Тебе математика даже не нужна.

– А мне нравится. И понадобится чертова тонна математики, чтобы вести бухгалтерские книги по автомобильному бизнесу.

– Может быть, лет через двадцать. Как только ты выиграешь Суперкубок или два, то сможешь кого-нибудь нанять, чтобы он делал все это дерьмо вместо тебя.

Я взглянул на Ченса Блейлока, парня, которого знал с детства, друга с начальной школы, товарища по команде по детскому футболу и не только. Его основная роль заключалась в передаче мне мяча, чтобы я мог быть героем, в то время как он принимал на себя жестокие удары от любого защитника, мечтавшего оторвать мне голову. Неблагодарную работу он выполнял с полной отдачей, жестоко ругая себя, если кому-то удавалось проскочить мимо него. Потому что он был моим другом. Моим лучшим другом, если уж на то пошло.