Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Тейлор Элизабет
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0446-7
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Все в жизни Элизабет Тейлор было СВЕРХ – звездная карьера с четырех лет, всемирная слава «Королевы Голливуда», «новой Клеопатры», первой красавицы эпохи с колдовскими (одни на миллиард!) фиалковыми глазами, три «Оскара», восемь браков (два из них с Ричардом Бартоном), первый в Голливуде контракт на миллион долларов, самая дорогая (продана за 200 миллионов) коллекция бриллиантов… А еще – более 30 серьезных операций, перелом позвоночника, инфаркт, рак кожи, опухоль мозга размером с теннисный мяч, алкоголь и наркотики. «Я прекрасный пример того, через что может пройти женщина и при этом остаться в живых», – признается Элизабет Тейлор в своей сенсационной книге, где предельно откровенно рассказала обо всех страстях и грехах, горестях и радостях, ролях и мужьях и которую посвятила «Памяти моего сына Майкла Джексона».
К сожалению, я не научила тебя противостоять всем этим нападкам, как восторженным, так и злобным, которых в последнее время было много больше. Когда ты на вершине, ты мишень, и у слишком многих появляется желание плюнуть или бросить комок грязи. Каждый делает это в меру своей собственной загаженности. В утешение могу напомнить только одно: когда плюют или кидают дерьмо вверх, оно редко доверху долетает, зато шлепается обычно на того, кто это сделал.
Сейчас, когда тебя уже нет в живых, это слабое утешение. Надо было научить огрызаться и скалить зубы раньше, а я, дура старая, не сообразила это сделать. Кстати, «старая дура» – это кокетство, я не старая и не дура.
Как относиться к сплетням и выдумкам досужих дураков?
Да плевать на них! Если бы я прислушивалась ко всему, что обо мне выдумывают, то давно лежала бы завернутой в простынку в этаком красивом деревянном ящике, который вообще-то называют гробом.
О… чего только обо мне не болтали и в чем только не обвиняли те, кто этим зарабатывает деньги! От умопомрачения меня спасли две вещи: уверенность в себе и знакомство с Хеддой Хоппер. Уверенность пришла постепенно (ее можно воспитать), а Хедда была в некоторой степени моей крестной матерью в мире киногрез. Еще девочкой увидев работу этой потрясающей собирательницы светских сплетен, я осознала их ценность и то, насколько актеры, тем более звезды, уязвимы перед любыми нападками. Хорошо, что была еще начинающей звездой, а потому прежде усвоила, как относиться к сплетням, а потом активно принялась давать для них повод. А еще научилась быстро ставить на место всех, кто пытался распускать языки…
Нельзя быть таким стеснительным и смущенно позволять загонять себя в угол! У того, кто постоянно является мишенью для тысяч гадких языков, должна быть непробиваемая броня и очень язвительный собственный язык. Несколько раз дашь отпор – больше не рискнут задираться.
А чтобы не превратиться в злую фурию, нужно подходить ко всему философски и уметь найти смешную сторону.
Смешное бывает в самых неожиданных ситуациях. Когда я немыслимыми усилиями похудела, таблоиды вопили, что это при помощи… солитеров! Мол, мы с… ладно, не буду повторять чужих сплетен, я и только я нарочно наглоталась глистов, чтобы те, постепенно увеличиваясь в размерах, пожирали внутри все, что съедено за столом!
Боже, даже сейчас с трудом удерживаюсь, чтобы не вывернуть вчерашний обед. А тогда точно похудела, потому что, прочитав этот бред, несколько дней попросту не могла проглотить и кусочка. Чертовы придурки, надо же придумать такую гадость, чтоб у них самих в задницах глисты завелись!
Да, после «Вирджинии Вульф» мне пришлось быстро худеть, поскольку для роли я набрала слишком много, и позже боролась с лишним весом, но все при помощи диет и упражнений, а не из-за глистов или другой живности в прямой кишке. Мне там и геморроя вполне хватало!
Бартон с трудом удержал меня от телеграммы в газету: «Глисты кончились, что посоветуете еще?»
Иногда приходилось шокировать вполне почтенных дам…
Когда я еще выглядела невинной овечкой, во время какого-то приема малознакомая леди осторожно поинтересовалась:
– Ах, в газетах пишут, что вы, милочка, мастерски… как бы это выразиться… сквернословите…
Я сделала круглые, почти невинные глаза, мысленно давясь от смеха. Дама восприняла это, как категорическое несогласие с газетной информацией, но возмутиться печатным произволом не успела. Наклонившись ближе к внушительного размера бриллианту, болтавшемуся в ее ухе, я тихонько поинтересовалась:
– А там не упоминали, как именно матерюсь, так или так?..
Далее последовали выражения покрепче «фак ю!», от чего глаза леди стали похожи на блюдца. Не в силах сразу осознать произнесенное мной, она растерянно выдохнула:
– Не-ет…
– Жаль!
С того вечера почтенная любительница газетных сплетен держалась от меня подальше во избежание еще одного потрясения и болтать о моих забористых ругательствах тоже не рисковала.
Вообще, ругательства иногда помогали переносить непереносимое.
Госпиталь… после тяжелой операции геморроя, большой кровопотери, когда не только сесть, но и лечь нормально несколько дней невозможно, когда никого не хотелось ни видеть, ни слышать, в палату заявилась дама, которую я с трудом терпела и до операции. Интересно, почему неприятные люди умудряются оказываться рядом, когда и без них тошно?
Я пошевелиться не могла, все болело, а она впорхнула, обдала ароматом дорогих духов, изобразила легкий поцелуй в щеку и поинтересовалась: