Женщина – не мужчина [litres][A Woman Is No Man]

Весь вечер девочки болтали о том о сем, пока не пришла пора ложиться спать. Лейла и Амаль поцеловали на ночь старших сестер и ушли к себе в комнату. Нора села рядом с Дейей на кровать и принялась теребить одеяло.

– Я хочу у тебя кое-что спросить, – пробормотала она.

– Мм?

– То, что ты сказала Насеру, – ты правда так думаешь? Ничто не может сделать тебя счастливой?

Дейа села в постели, прислонившись к изголовью.

– Да нет… впрочем, не знаю.

– Но откуда у тебя такие мысли? Я тревожусь за тебя!

Дейа ничего не ответила, и Нора придвинулась ближе:

– Скажи мне! В чем дело?

– Я не знаю, просто… Иногда мне кажется, что счастья вообще не существует – по крайней мере, для меня. Я понимаю, звучит театрально, но… – Она запнулась, пытаясь подобрать правильные слова. – Может быть, если никому не раскрывать душу и ничего не ждать от мира – тогда и не разочаруешься.

– Но ведь это ненормально – жить с таким настроем, – сказала Нора.

– Конечно, ненормально. Но так уж я устроена и ничего не могу с этим поделать.

– Не понимаю. Когда ты успела стать такой пессимисткой?

Дейа промолчала.

– Это из-за мамы и бабы? В них все дело? Стоит о них заговорить, у тебя всегда становится такой вид, будто ты знаешь что-то такое, чего мы не знаем. Может, расскажешь?

– Ерунда, – отмахнулась Дейа.

– А по-моему, вовсе не ерунда. Что-то там такое было.

От слов Норы у Дейи мурашки побежали по коже. Что-то было, много чего было, ничего не было. Вспомнилось, как она однажды сидела у порога родительской спальни, билась и колотилась в дверь, звала маму. «Мама! Мама, открой! Мама, ну пожалуйста! Ты меня слышишь? Ты там? Ты откроешь, мама? Ну пожалуйста!» Но Исра так и не открыла. Дейа лежала под дверью и пыталась понять, что же она такого натворила. Какой надо быть дрянью, чтобы собственная мать тебя разлюбила?

Но Дейа знала, что как бы подробно она ни описала и этот эпизод, и бесконечное множество других, Нора никогда до конца не поймет, что она тогда чувствовала.

– Не переживай, прошу тебя, – сказала она. – Со мной все в порядке.

– Точно?

– Точно.

Нора зевнула и потянулась.

– Тогда расскажи какую-нибудь историю, – попросила она. – Чтобы мне приснился хороший сон. Расскажи о маме и бабе.

Этот ритуал – рассказывать историю на ночь – зародился, когда погибли их родители, и соблюдался уже много лет. Дейа ничего не имела против, но не так уж много она могла – или хотела – воскрешать в памяти. Рассказывать историю – это не просто воспоминания ворошить. Нужно выстроить связный сюжет, решить, о каких деталях лучше умолчать.

Например, Норе вовсе не обязательно знать, как вечерами Дейа ждала отца, прижимаясь лицом к стеклу так плотно, что наутро болел нос. Изредка, когда Адам являлся домой еще до того, как Дейю укладывали спать, он подхватывал ее на руки и озирался, дожидаясь, когда и Исра выйдет поздороваться. Но Исра не здоровалась с ним никогда. Она даже в глаза ему не смотрела, когда он переступал порог дома, никогда не улыбалась ему. Самое большее – стояла в углу прихожей, в лице – ни кровинки, челюсти крепко сжаты.