На последний шанс меньше

Еле-еле, показывая перепачканные кровью зубы Никита вымолвил:

– Просто убийственная… Ты что, специально его не зарядил?

– Конечно нет! – Алекс по-разбойничьи ухмыльнулся одним уголком губ. В туже секунду он резко махнул рукой – пистолет полетел в кусты. – Разумеется! Уж слишком тогда был бы велик соблазн! Убить тебя не собственными руками – это всё равно, что дать кому-то съесть праздничный торт вместо себя!

Никита следил, как гигант отстёгивает перевязь с раненного плеча, как она летит на землю, а он вытягивает и разминает застоявшуюся руку, водит ей по кругу и вверх-вниз, разгоняет кровь.

– Нет, Никитушка… – Алекс сжал и разжал кулаки, его глаза внимательно проследили за работой суставов, а после обрекающе остановились на недруге. – Тебя я не буду стрелять. Тебя я своими руками убью! Так мне больше по сердцу!

Никита стремительно бросился вперёд!.. Но стремительно это должно было быть, а на деле вышло совсем вяло. Поймав измученного, Алекс захохотал во всё горло и тут же метнул колено ему в живот, после чего ещё и вдарил кулаками ему по бокам и по спине.

– Даже не думай победить меня! – заорал он, разъярённо мутузя тающего на глазах человека. – У тебя больше не осталось хитростей! Только твоя сила против моей! – Он сделал быстрый и крутой замах и врезал Никите в челюсть. – И я сильней!

Мир закружился так, словно Никиту катает на американской горке. Раз за разом Алекс опрокидывал его, пинал, бил по голове, по зубам, по животу – и, тупея от боли, истекая кровью, раз за разом Никита поднимался и поднимался. Уже не из силы воли и не из желания победить, а просто из какой-то настырности и упрямства, привычки вставать всегда.

– Знаешь, а ведь это самое сладкое в жизни! – Алекс ухватил Никиту за шею и в очередной раз засадил коленом в живот. – Бить человека ненавистного тебе! Вот так бить, избивать его, чувствуя своё превосходство! Согласен?!

Алекс не ждал ответа, даже не дал бы ему свершиться – сразу врезал Никите по челюсти, на этот раз снизу вверх. Голова избитого запрокинулась но странным образом он устоял, на пару секунд став похож на бального танцора – удержался, размахивая руками и гарцуя на носках.

– Тут ты конечно прав… – Никита выплюнул кровь вперемешку со слюнями. – Месть – это сладкое чувство. Месть даёт удовлетворение…

– Ты что ли про папаню своего? – Алекс хохотнул и отмахнулся, как от мухи. – Да дураком он был, каких мало! Не стоило ему вообще высовываться! Жил ментом и умер мусором!

Никита прочистил горло, нагнулся и смачно харкнул сгустком красных пузырей.

– Батя мой совершил одну лишь ошибку – ему приходилось работать со всякими мразями… – Никита шумно вздохнул и поднял окровавленное, покрытое ссадинами лицо. Среди синяков и кровоподтёков выделились, однако, упрямые, пронзительно смотрящие глаза. – И ты одна из таких мразей!