На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
В тот же день, когда приехали в Горноуральск, Васютин проводил жену в родильный дом, а сам закрутился почище белки в колесе: тут и домашние заботы, и предпремьерные приготовления. И ко всему этому ни на миг не отпускающая мысль: «Что-то ждет на этот раз? Ираида — имя, конечно, эффектное. Однако ведь и для мальчишки можно подобрать не хуже»!
...Васютин был опытным коверным клоуном. Нельзя сказать, чтобы те шутки — или, как в цирке их называют, репризы, — какие разыгрывал он в паузах между номерами, всегда отличались оригинальностью и новизной. И все же, как правило, они находили у зрителя веселый отклик. Во внешнем своем облике Васютин почти ничего не сохранял от стародавнего «рыжего», разве что костюм чуть мешковатее, брови малость выше. Выходил и хитро подмигивал: знай, мол, наших! При этом зачастую появлялся не из-за кулис, как остальные артисты, а откуда-нибудь сверху, из последних рядов партера. Этакий чудаковатый и все же достоверно «свой» парень. В самом деле, в игре Васютина встречалось немало метко схваченных жизненных черточек.
Пользовалась успехом и собачка Пуля. Установить ее породу было бы немыслимо. Туловище, вытянутое, как у гусеницы, лапы колесом, шерсть ягнячья, в мелких колечках, и тряпичные, до полу, уши. Зато исполнительна, умна!.. Зрители заливались хохотом, когда, по рассеянности сунув собачью голову под мышку, Васютин оторопело нащупывал мохнатый хвост: «Ай-ай-ай! Что же теперь нам делать? Как же, Пулечка, дальше будешь жить без головы?» Собачка ни звуком не откликалась на эти сетования и только в самый последний момент, устремясь за кулисы, позволяла себе громко и задорно тявкнуть.
Отрепетировав, препоручив Пулю заботам старшей дочери, Васютин поспешил в родильный дом. Но опоздал. Дверь была на засове.
— Кто там стучится? — строго спросила дежурная няня. — Раньше надо было!
— Голубушка, роднушечка, дорогушечка! — с мольбой зачастил Васютин. — Никак не мог я раньше. Артист я, артист цирковой. Мне бы справочку только: как там — у моей жены?
Няня все так же сурово вздохнула, но затем, сменив гнев на милость, осведомилась, как звать роженицу, и ушла. Вернувшись вскоре, отворила дверь:
— Так-так! Интересуетесь, значит? И какого же пола желателен вам младенчик?
— Все равно какого. На ваше усмотрение. На любой согласен, — забормотал перепуганный Васютин.
— Ой, врешь, мужик! — оборвала его няня. И вдруг лицо ее озарилось улыбкой. — С сыночком, папаша!
Васютин чуть не задушил няню в объятиях.
Затем, написав жене записку («Целую! Спасибо! Наша взяла!»), кинулся в цирк — поделиться с товарищами радостью. Но на полпути остановился, сообразив, что никого не застанет в поздний этот час. И повернул домой.
Дома дожидался гость: молодой человек, лет девятнадцати-двадцати. Белесый, такой предельной худобы, что тело его казалось состоящим из одних только острых углов.
— Евгений Жариков! — представился он. — Коротал пока что время с вашими симпатичными дочками... Конечно, Василий Васильевич, вы могли бы величать меня просто Женей. Однако с точки зрения фонетической... Прислушайтесь сами. Женя Жариков! Женя Жариков!.. Не правда ли, получается какое-то назойливое жужжание?!
— Ладно, Евгений так Евгений! — благодушно согласился Васютин. И обернулся к Римме: — Тащи на стол, дочурка, все, что есть в закромах! Будем пировать! В честь братика твоего!
Римма отозвалась восторженным визгом. Меньшие дочки — Варюша и Катенька — подхватили визг. Пуля разразилась заливистым лаем...
И вдруг поверх всего этого шума отчетливо раздался тоненький писк — такой тонюсенький и жалобный, будто и впрямь в комнату только что внесли новорожденного младенца. Изумленно оглядевшись, Васютин обнаружил, что этот писк издает ни кто другой, как Жариков.
Только что нескладно-угловатый, сейчас он был собран в малейшем своем движении. И такую выразительность обрели все его жесты, что Васютину показалось, будто юноша склоняется над конвертиком... Сначала младенец лишь тихонько пищал, потом заплакал громче, потом разорался. Пришлось распеленать его, положить вниз животиком, присыпать... Очень точно, умело и бережно двигались руки Жарикова.
— Ишь ладненький какой, — шепнул он Васютину. — Теперь ваш черед. Принимайте, папочка!
Сказано это было с такой подкупающей убедительностью, что Васютин, поддавшись импровизации Жарикова, и в самом деле протянул руки. В ответ раздался смешок:
— Так как же — удался этюдик? Конечно, простенький, без особой выдумки. А все же полезный тренаж!