Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Видимо, в широкой перспективе Гитлер после разгрома Франции явно брал курс на войну с СССР. И его колебания касались скорее сроков и, возможно, (во многом гипотетической) альтернативы «глобального» соглашения со Сталиным по сокрушению Англии и Британской империи, на что германский лидер мало надеялся и рассчитывал. Во всяком случае быстрое охлаждение интереса Гитлера к переговорам с Молотовым после первой же негативной реакции советского наркома на германские предложения показывало, что он был готов к такому повороту событий, продемонстрировав это в уже упомянутой речи 18 ноября, т. е. спустя несколько дней после отъезда Молотова из Берлина. На совещании в немецком генштабе 18 декабря 1940 г. Гитлер уже обсуждал планы нападения на Советский Союз.

Чрезвычайный интерес представляет вопрос о том, насколько в Москве были осведомлены о существовании подобных планов. Мы не располагаем сведениями, знал ли точно Сталин, что Гитлер начинает подготовку к нападению на СССР, и понимал ли он, что последует за отклонением германских предложений во время визита Молотова в Берлин.

Мы еще вернемся более подробно к этому вопросу при описании событий в марте — июне 1941 г. Сейчас же отметим, что разведывательная и политическая информация, доходившая до Кремля, была уже осенью 1940 г. довольно противоречивой и неполной. Ограниченные сведения о германских военных передвижениях в Польше сочетались с обширными донесениями советского посольства в Берлине и некоторыми разведданными о широких планах Гитлера по вовлечению СССР в борьбу против Англии. Все это создавало иллюзию в Москве, что можно продолжать неопределенную и выжидательную игру, сохраняя стратегический курс на сотрудничество с Германией, взятый в августе — сентябре 1939 г.

А тем временем в реальной жизни негативные для СССР тенденции нарастали. 20 ноября состоялся визит венгерского министра иностранных дел в Берлин и было объявлено о присоединении Венгрии к тройственному пакту. Причем одна из немецких газет писала, что это присоединение было достигнуто «при сотрудничестве и при полном одобрении советского правительства». В СССР отреагировали на это сообщением ТАСС, опровергающим подобную трактовку. Советник германского посольства в Москве Типпельскирх посетил Вышинского и выразил недовольство Берлина информацией ТАСС[847].

В те же дни усиленно распространялись слухи о предстоящем присоединении к пакту и Болгарии, что было недвусмысленным ответом Германии на предложение СССР о включении Болгарии в сферу своих интересов.