Просветительские идеи и революционный процесс в Северной Америке

По словам Р. У. Эмерсона, рабство посягнуло на свободу и перешло в наступление. Выступая на митинге в Нью-Йорке, он резко негативно оценил билль Канзас-Небраска. В своем дневнике он записал: «Варварство, при котором человек низводится до положения животного, и цивилизация не могут сосуществовать в одном государстве. Либо мы выбираем свободу, либо рабство»[1475]. В обществе нарастали настроения протеста, что отражалось и на страницах антирабовладельческой прессы, которая одновременно их и подпитывала. «New York Evening Post» писала: «Мы не можем предсказать, каковы будут последствия этого последнего и тяжелого удара по свободе. Но мы можем видеть, в чем заключается долг свободных граждан…Следует твердо заявить, что не должно быть больше новых рабовладельческих штатов. Что не должно быть больше северных конгрессменов с южными принципами»[1476]…

Проявлением стремлений рабовладельцев еще больше усилить свое влияние в Союзе было постановление Верховного суда США по делу раба Дреда Скотта из Миссури[1477]. Решение большинства членов Верховного суда (судьи Маклин и Кертис остались при особом мнении), объявленное судьей Р. Тэйни в марте 1857 г., гласило: «1. Негр не имеет прав гражданина. 2. Раб, взятый своим хозяином в свободные территории, не имеет права стать свободным. 3. Конгресс не имеет власти запретить рабство в территориях, следовательно, Миссурийский компромисс является неконституционным». Особо подчеркивалось, что Конституция признает рабов такой же собственностью, как и любую другую вещь, поэтому правительство обязано защищать эту собственность[1478]. Рабовладелец может брать раба в любой штат или территорию и использовать там его труд. Это постановление по существу делало рабство законным на всей территории Соединенных Штатов. «Решением по делу Дреда Скотта, — писал К. Маркс, — федеральные власти провозгласили распространение рабства законом американской конституции.»[1479]

Компромиссы 1850-х гг., вырабатывавшиеся в жестких спорах и дискуссиях не смогли надолго примирить интересы Севера и Юга. Они не удовлетворили Север и привели к усилению пропагандисткой войны в последующие годы. Диалог сменяется идеологической конфронтацией, вовлекающей все более широкие слои. «Нераспространение рабства на новые территории становится лозунгом всех антирабовладельческих сил. Именно на этой основе происходит в 1854–1856 гг. формирование новой партии, получившей название — Республиканской. Ее формирование происходит в условиях кризиса демократической партии, развала партии вигов и роста шовинистической Американской партии, или партии „ничего не знающих“ (Know Nothings)[1480], близкой по своим позициям к ранее возникшим нативистам»[1481].

Избирательная платформа республиканцев 1856 г. подтверждала верность принципам Декларации независимости, отстаивала право Конгресса запретить рабство на западных территориях. Она осуждала политику Ф. Пирса в отношении Канзаса и требовала принятия этого штата в Союз как свободного. В платформе содержались требования постройки трансконтинентальной железной дороги и осуществления программы «внутренних улучшений». Однако она не содержала требований предоставления бесплатных участков земли нуждающимся (гомстедов) и не выступала против закона о беглых рабах[1482].