Повешенный

– Чего смеёшься?

– Просто… – Уилл схватил ртом воздух, но очередной смешок тут же вырвался из груди, – это так смешно. Ты… вы самое могущественное существо в этой вселенной, и вас отшила девушка. Вы бы на моем месте тоже смеялись.

– Но я не на твоём месте.

Холодность тона Алана острым лезвием зацепила Уильяма, и на мгновение мужчине показалось, что его щеку обожгло огнём, а по коже засочилось что-то тёплое и липкое. Несколько глубоких вздохов – и Уилл смог остановить непрекращающийся поток смеха. Ему еще никогда не было так трудно контролировать своё поведение, как сейчас, сидя рядом с Аланом и чего-то ожидая.

Молчание было слишком тяжёлым, давящим и липким. Воздух, казалось, стал настолько плотным, что можно было его потрогать и оторвать себе пару кусочков, а бурлящий внутри Уильяма поток с новой силой вырвался проступившими на глазах слезами и истерическим смешком.

– Прости, я не могу это контролировать, – Уилл тяжело выдохнул, стерев большим пальцем с глаз слезинки. – Тебя отшила девушка, а теперь… теперь мы сидим в машине в какой-то глуши не окраине города и обсуждаем это, как старые друзья. Кажется, мне скоро понадобится помощь Даниэля.

– Ты не сошёл с ума, Уилл. Я уже тебе это говорил. И мы не обсуждаем это… надуманное тобой увлечение. Я не обязан отчитываться перед тобой, с кем и когда я говорил. Не забывайся, Уилл.

Забыться было очень сложно, а понять – реально ли все происходящее, практически невозможно. Все последние недели Уильяму казалось, что он медленно, но верно сходит с ума с того самого момента, как Алан рассказал ему о себе. Не то чтобы Уилл не подозревал Алана в некоторых… странностях. Он не до конца осознавал масштаб происходящего, а копившиеся внутри эмоции находили достаточно экстравагантные способы выбраться наружу.

Здравый разум кричал Уильяму не смеяться, но закручивающиеся в тугой узел эмоции не могли позволить этого. Последние несколько долгих недель он взращивал внутри себя мёртвое спокойствие, но даже его выдержка дала сбой. Уильям не мог прогнать из памяти воспоминания о недавнем ужине у четы Куэрво и уж тем более не мог забыть растерянное лицо Алана после разговора с дочерью сенатора.

И все же Уильям нашёл в себе силы вернуть на лицо маску серьёзности и, сделав несколько глубоких вдохов, спокойным и ровным тоном, – словно не было этих долгих минут на грани истерики, – спросил:

– Так зачем мы здесь сидим? И чего мы ждём?

Неожиданное предложение Алана совершить очередную небольшую прогулку уже не загоняло Уильяма в тупик. Но мужчина все еще не знал, зачем они в этот раз приехали в один из опаснейших районов города, и теперь сидели в машине напротив старого проржавевшего порта, которым руководила небольшая группка ирландских рабочих, не признававших ни власти профсоюзов, ни официального владельца порта.