Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Победа принесла нам «прибыли и убытки», «баланс» которых в принципе несводим, ведь война никогда не была для нас коммерческим предприятием. В противном случае мы бы начинали войны сами. Как вся «цивилизованная» Европа – испанцы, французы, австрийцы, венецианцы, генуэзцы… Как островитяне-англичане. Как американцы. Мы потеряли много людей. Это резко уменьшило возможности нашего хозяйства, внутреннего рынка. Такие потери невозможно компенсировать быстро, в отличие от освоения технологий или изобретения новых товаров, захвата чужих рынков. Снова, как и после Гражданской войны, была разрушена инфраструктура, целые города стёрты с лица земли. Поэтому во многом угас энтузиазм больших строек 30-х, вернуть который удалось лишь в 60–70-е, но теперь уже с государственно-капиталистическим оттенком – ехали на «севера», на БАМ не только «за туманом и за запахом тайги», как пелось в идеологически выверенной популярной песне, но и за «длинным рублём». Война подтолкнула и завершила процесс индустриализации и перенесла промышленный потенциал на Урал и в Сибирь. Сталинские военные программы развития науки и техники интенсивно развивались и после войны. Мы оказались перед лицом ответственности за контроль над половиной Европы, за реальное воздействие на весь мир. И получили нового, следующего после монголов, литовцев, поляков, шведов, турок, французов, англичан, японцев и немцев врага. Северо-Американские Соединённые Штаты (САСШ).

Победа стала своего рода финалом русской «илиады». Она завершила тысячелетний процесс формирования русского человека. Именно от этого рубежа начнёт развиваться полностью самодостаточный русский ум – из всеобъемлющей рефлексии и понимания Победы. Поэтому врагу так важно заставить нас самих извратить нашу Победу и забыть её. Через Победу, благодаря ей и после неё русский стал реально соразмерен миру, планете Земля. Русское стало мощным цивилизационным аттрактором. Оно способно превратить в себя, сделать своим самый разнообразный материал. Чтобы отличить себя от других, русскому необязательно уже смотреться в зеркало еврейства (чего-то принципиально отличного), как это делала русская философия конца XIX – начала XX века. Мы заглянули в XIX веке в немецкое зеркало и увидели в нём смутный призрак своих немецких мечтаний. Отшатнулись от него. Смотрели в XX веке в отражение американское. Кое-что нас там соблазняло. Но всё это в прошлом. Реальное формирующее воздействие на нас Великой Отечественной войны втянуло в себя всё, что в принципе могло быть создано коммунистической монополией. В том числе и советское народное государство. Победа собирает в себе всю нашу историческую преемственность и снимает все вопросы о нашей идентичности. Русский – наследник Победы.