Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
— Спасибо, — поблагодарила она и обратилась к человеку, стоявшему позади Калгари: — Я могу вам чем-то помочь?
Калгари отошел в сторону, послонялся по залу, изучая содержимое стеллажей, и все время исподтишка наблюдал за Тиной Эрджайл. Тина оставалась по-прежнему спокойной, деловитой, невозмутимой. Полчаса тянулись для него на удивление медленно. Наконец прозвучал звонок, и она кивнула ему:
— Через несколько минут я выйду, подождите на улице.
Ждать ему не пришлось. Тина была без шляпы, в толстом темном пальто. Он поинтересовался, не знает ли она, куда можно пойти.
— Я не очень хорошо знаю Редмин, — объяснила Тина. — Возле собора есть одна чайная. Не бог весть какая, зато там поменьше посетителей, чем в других.
Вскоре они обосновались за столиком, и скучающая тощая официантка без всякого энтузиазма приняла у них заказ.
— Чай здесь не очень хороший, — оправдывалась Тина, — зато нас никто не будет подслушивать.
— Прекрасно. Должен объяснить, почему я вас сюда вытащил. Я уже виделся с остальными членами вашей семьи, за исключением вашей замужней сестры. Побеседовал я и с женой, точнее, вдовой вашего брата. Теперь хочу поговорить с вами.
— Вы считаете необходимым лично увидеться со всеми нами?
Сказано это было довольно вежливо, но какая-то едва заметная неприязненная нотка в голосе заставила Калгари слегка поежиться.
— Ну, общественной обязанностью это вряд ли можно назвать, — сухо произнес он. — И я поступаю так не из простого любопытства. Я считаю своим долгом лично выразить всем вам мое глубочайшее сожаление по поводу того, что я не имел возможности подтвердить в суде невиновность вашего брата.
— Понимаю…
— Если вы любили его… Вы любили его?
— Нет, я не любила Джако, — ответила Тина после недолгого раздумья.
— А кругом все уверяют, что он был очень милым.
— Я не доверяла ему и терпеть его не могла.
— У вас не появлялось… простите меня… каких-либо сомнений в том, что он был убийцей вашей матери?
— Мне и в голову не приходило, будто можно сделать иное предположение.
Официантка принесла чай. Хлеб и масло оказались несвежими, варенье засахарилось, пирожки пережарились и выглядели неаппетитно. Чай был жидким.
Калгари пригубил стакан и сказал:
— Выходит… мне следовало сообразить, что сообщение о невиновности вашего брата вызовет неблагоприятный отклик. Всколыхнет прошлое… и забот вам всем прибавится.
— Потому что дело придется заново пересматривать?
— Да. Вы тоже подумали об этом?
— Отец, кажется, считает, что от этого не уйти.
— Простите. Великодушно простите меня.
— Почему вы извиняетесь, доктор Калгари?
— Я не люблю причинять людям неприятности.
— Смогли бы вы решиться на то, чтобы промолчать?
— Нет, ибо самым искренним образом желаю победы правому делу.
— Вы цените справедливость дороже всего?
— Да, хотя теперь я уже задаюсь вопросом, не существуют ли более важные понятия.
— Например?
Он подумал о Хестер.
— Например… невиновность.
Взгляд девушки, казалось, стал еще более непроницаем.
— О чем вы задумались, мисс Эрджайл?
Минуту-другую она молчала, потом сказала:
— Вспомнила слова из Великой хартии вольностей: «Ни одному человеку не будет отказано в справедливости».
— Понятно, — произнес Калгари. — Это и есть ваш ответ…
Глава 7
Доктор Макмастер оказался стариком с могучими бровями, проницательными серыми глазками и упрямым подбородком. Он откинулся на спинку потертого кресла и внимательно разглядывал своего посетителя. Своими наблюдениями остался доволен.
Калгари он тоже понравился. Впервые после возвращения в Англию ему посчастливилось встретить человека, способного оценить его взгляды и чувства.
— Вы очень любезны, доктор Макмастер. Спасибо, что согласились принять меня, — поблагодарил Калгари.
— Ради бога, — ответил доктор. — Я смертельно устал с тех пор, как удалился на пенсию. Мои юные коллеги говорят, что я должен сидеть как истукан и прислушиваться к ударам своего изношенного сердца, но мне это не по нутру. Абсолютно. Слушаю радио — блах… блах… блах… Иногда моей экономке удается уговорить меня посмотреть телевизор — флик, флик, флик. Я был тружеником, всю жизнь работал не покладая рук. Не люблю сидеть неподвижно. От чтения устают глаза. Поэтому не извиняйтесь, что отнимаете у меня время.
— Во-первых, необходимо объяснить, почему я столь близко к сердцу принимаю эту историю. Если следовать логике, я поступил так, как и должен был поступить, — рассказал, что из-за контузии и потери памяти не смог засвидетельствовать невиновность этого парня. Или разумнее было плюнуть на все, а? И хлопот никаких?
