СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

В зарубежной этнополитологии господствует точка зрения, что СССР являлся империей. Наиболее радикальными представителями такого подхода являются английский ученый С. Биалер, американский политолог 36. Бжезинский, французский историк Э. Каррер д’Анкосс и др.[1192] Точка зрения об СССР как об империи получила распространение и в странах постсоветского пространства[1193]. Этнолог В. А. Тишков называет Россию империей «особого рода», поскольку в ней, по его мнению, не было ни имперской нации, ни разделения на метрополию и колонизируемую периферию[1194]. Более того, он считает, что это была империя за счет русского народа[1195].

При всей противоречивости внутреннего устройства Советского Союза все равно в нем трудно обнаружить классические признаки империи: господствующую метрополию, подвергавшуюся эксплуатации периферию; господствующую (угнетающую) нацию и бесправные угнетаемые нации. Тезис о советской империи нужен был в годы горбачевской перестройки сепаратистам и их идеологам для оправдания своей политики по выходу из состава Советского Союза. В реальности же СССР тюрьмой народов никогда не был, а русский народ никогда не эксплуатировал в своих интересах другие народы. Можно сказать, что было как раз наоборот. Курс выравнивания социально-экономического развития регионов, провозглашенный на самых ранних этапах существования Советского государства, осуществлялся главным образом за счет русского народа. И тем более нет сколько-нибудь серьезных оснований для утверждений о том, что «СССР был государством этнического апартеида, в котором все (!) население дискриминировалось по принципу этнического происхождения», как пишут некоторые тенденциозные казахские историки[1196].

В СССР государственная политика проводилась такая, что «колонии» жили, процветали за счет «метрополии» и развивались более высокими темпами. Об имперской сущности СССР немало говорили и в Прибалтийских республиках, о том, что тормозится их социально-экономическое и культурное развитие. Но статистика не подтверждает подобные выводы.

Во всех республиках Прибалтики была создана многоотраслевая экономика и развитая социальная инфраструктура. По энерговооруженности труда в сельском хозяйстве Эстония, Латвия, Литва занимали первые три места, существенно обгоняя соответствующие показатели по всей стране в целом. В этих же республиках рост розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли (включая общественное питание) с 1940 по 1982 год опережал темпы роста в СССР, где они равнялись 11 разам, а в Эстонии 13, в Латвии 14, Литве 17 разам[1197].