Полное собрание сочинений. Том 4

В общем, эти подвиды тесно взаимосвязаны. Создатель нисходящего прогресса всегда родом из общества, его мысли – продукт во многом общественный; сам же прогресс общества и здесь делают люди. Восходящий же путь тоже, в конечном счёте, коренится в личностях, и если это прогресс существенный (бунт, революции, смена строя, власти и т.д.), то массы всё равно ведутся конкретными людьми, т.е. восходящий подвид переходит в нисходящий. Таково «единство противоположностей» в прогрессе общества.

Что хотелось бы ещё отметить, так это уже затронутую чуть выше тему о необязательном отклике общества на прогрессивные начинания. Это означает, что пусковая причина не всегда приводит к общественному прогрессу, либо приводит, но на короткое время, после которого следует возврат в исходное состояние. Примеров предостаточно: научные открытия, не повлекшие за собой общественных изменений (даже если таковые и могли бы быть); войны, ничему не научившие, после которых всё становится на свои места; случаи отторжения привнесённых новшеств; революции, не приведшие ни к чему, о чём кричалось и т.д., и т.п. И вопрос: а почему так? Ответ: потому что люди не хотят. Люди на словах могут очень сильно хотеть, но на деле… На деле ничего не изменится до тех пор, пока человек не будет готовым к новшествам. Казалось бы, это, разумеется, само собой: хоть завали меня творогом со сметаной, но если я не люблю сии продукты, не ем их, то я всё равно их есть не буду пока имеется хоть какой-то шанс съесть что-нибудь ещё. И тогда какой смысл заваливать меня этой во всех отношениях замечательной пищей? Совершенно бесполезное, пустое занятие. И вроде ж всё просто, но как только заходит речь об общественном устройстве, тут же «бытие определяет сознание». Да, определяет, но ещё больше сознание определяет бытие. Пока не изменится сам человек, хоть какие ему создай условия, хоть какую устрой ему организацию, всё равно он будет жить так, как он хочет. Потому во все времена общество организовано оптимально для себя самого. Была монархия? А как иначе? Какая в XV веке могла бы быть демократия? Рабство? Если ты сам хочешь рабов, как от них отказаться? Человек стал более гуманным, увидел человека в соседе, и тут же рабство пало. Если мы сейчас хотим быть выше других, хотим своего, не способны жить в условиях полноценной демократии, то о каком общественном преобразовании может идти речь? Мы же сами и вернём всё на свои места. Все изменения должны быть, прежде всего, в нас самих, а уж затем в обществе. Изменение одних внешних условий ни к чему новому – хорошему не приведёт. Разумеется, могут быть и бывали периоды, когда жизнь общества не соответствовала желаемой жизни. Но это состояние шатко, оно не длится долго; максимум – десятилетия, если уж и правда всем невтерпёж, а власть не даёт. В целом же, общество у нас всегда такое, которое для нас с вами на данный момент оптимально. Потому и все эти общественные идеалы, теории, революции – сплошная бесполезность. Ибо кому это нужно? Однако, кажется, я об этом уже говорил.