Любовь и бессмертие [СИ]

Я составляла чайники в раковину, когда на пороге появился Паша.

– Маленькая, давай я сам ошпарю.

– Давай, Паша.

Только он взялся за чайник с кипятком, на кухню вбежала Ольга. Павел окинул её взглядом, она зарозовела, спрятала глаза за ресницами и начала составлять на разнос вазочки с вареньем. Убежала, вновь прибежала, опять впотай бросив взгляд на Павла.

«Неужели отношения? – обрадовалась я и сама себя окоротила: – Да нет! Опять придумываю! Разница у них в годах большая. Ольге двадцать семь в этом году. Она с одного года с Максом и Катей. А Павлу? Павлу… пятьдесят четыре… Ну так и знают они друг друга почти восемь лет…»

– Лидия Ивановна, давайте я заварники возьму.

– Да, Оля, – я посторонилась, – прости, задумалась.

Я смотрела, как Ольга переставляет чайники на сервировочный столик. Маленькие ручки мелькали умело и сноровисто, без суеты. Я подняла взгляд на её лицо – глаза девушки были полуприкрыты ресницами, на губах блуждала мягкая улыбка. «Светится, как светятся любящие и счастливые взаимностью женщины… Ах! Она беременна! – Нечаянно обнаружив тайну, я смутилась и заспешила к двери, оставив Павла и Ольгу одних. – Счастье-то, какое! Пашка – отец!»

Серёжа и Андрэ распивали заветную бутылочку, ту самую – Николаевскую, что граф получил от зятя в подарок на Новый Год. Желание графа исполнилось – я и Серёжа вновь вместе.

Саша сидела на коленях у отца. На коленях графа примостился сонный Ваня. «Где Катька? – с досадой подумала я, направляясь за внуком. – Ване спать уже давно пора! Настя уехала – ребёнок бесхозный!»

Настя, няня всех моих детей и внука, уехала в Чехию навестить свекровь – маму Андрея, доживающую век в полном одиночестве, сначала схоронив сына, а следом и мужа.

«Вот и останется Настя няней в усадьбе! – забыв про досаду, вновь порадовалась я. – Ваня подрос, так у Ольги сынок родится!»

Макс обсуждал новую версию электронной системы безопасности с Савелием и Володей, а Андрей, положив руку на плечо брата, крутил головой, слушая то одного, то другого. Под мышкой Андрей держал папку с рисунками. В последнее время он увлёкся карандашным портретом. Домочадцы с удовольствием принимали его работы в дар, заказывали Стефану рамки и развешивали портреты у себя в квартирах. Проходя мимо, я поцеловала макушки одного и другого сына. Оба откликнулись:

– Мама!

Оглянувшись, я прошептала: «Люблю».

– Как ты, Андрей? – наклоняясь к внуку, я заглянула графу в лицо. Щёки его слегка порозовели от вина.