Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

Известие о приезде помещика Погорелова в свое имение было неожиданностью для Диденко. В Славгороде, за обедом у Галагана, даже разговора об этом не было. Поинтересовался, как ветробалчане отнеслись к его приезду.

— Как к временному явлению. Большого интереса к нему не проявляют. Да и он, как видно, не имеет намерения мозолить глаза людям. Сидит дома. Но долго ли высидит, ручаться трудно.

— Во всяком случае, никакого насилия ревком не должен допустить. Поедет — счастливой дороги, а если бы захотел вести хозяйство на трудовой норме, на что он имеет право, как и каждый землевладелец, препятствовать нельзя. Наоборот! Если даже большевики у себя в России… Правда, большевики — в теории. Ну, а у нас теория не должна расходиться с практикой.

Рябокляч упомянул об Артеме Гармаше: сегодня, мол, приехал.

— Что там он натворил у вас, в Славгороде?

— Не имею понятия, — прикинулся Павло незнающим. — А откуда ты слыхал?

Рябокляч рассказал, что ездила одна баба к мужу, а он в гайдамацком курене, и вот привезла новость: будто бы атаман даже премию объявил тому, кто поймает Артема.

— Ерунда! — ответил Павло. — Бабские выдумки!

Возможно, Артем Гармаш и участвовал в ночном нападении на казармы, но раздувать его роль не следует. Не в наших интересах. Во-первых, это абсолютно не типично. Нашей национальной идее противостоит русский великодержавный шовинизм в лице русских рабочих, проживающих на Украине, и русских солдат, которые в связи с войной оказались здесь, у нас, но отнюдь не украинцы. И во-вторых, для чего создавать вокруг него чуть ли не ореол героя? А его влиянию среди крестьян нужно противопоставить влияние нашей организации.

И разговор перешел на партийные дела, о которых Рябоклячу, по сути, нечего было и рассказать. Договорились об общем собрании на утро завтрашнего дня (после обеда Павло должен ехать, чтобы успеть на вечерний поезд), тут же Диденко высказал надежду на оживление работы в организации в связи с приездом в село довольно авторитетного представителя из уезда — Ивги Мокроус. Рябокляч сказал свое обычное «дай боже», и на том разговор закончился.

Из волости Диденко пошел к Гмыре, желая устроить на квартиру на несколько дней Ивгу Семеновну. И застал Архипа Терентьевича в очень плохом настроении после недавнего происшествия у ворот.

— Жаль, жаль, что опоздал, а то и ты порадовался бы, — в ответ на расспросы напустился на него Гмыря, — как несчастная голытьба над хозяевами издеваться уже начала!

— Да я-то здесь при чем, Архип Терентьевич? Имейте бога в душе!

— При чем! «Борітеся — поборете». Думаешь, в твою газетку иногда не заглядываю? Из того разбойника Тараса Шевченко святого сделали. В хатах портреты его рядом с образами висят. Никакое собрание не пройдет без того, чтобы не пропели «Заповіт». Вот по его «заповіту» и начали уже действовать. Скоро, гляди, и до «вражої злої крові» дойдет. «Волю окропіте»! Окропили уже!..