Среди огнистых камней

– Что такое сегодня с солнцем?

Рауль, как и Егор, не отводил от меня встревоженных глаз.

– Ты обожглась? Тебе нехорошо?

– Нет, все в порядке,– удивленно ответила я.– Просто я чувствую его внутри себя.

– Тебе больно?

Я удивилась еще больше.

– Почему мне должно быть больно? Я чувствую себя необычно, вот и все.

Рауль сел рядом и обнял меня за плечи.

– Маша, я так люблю тебя,– но в его голосе я услышала нотки горечи.

К нам подошел Егор и на мокрое тело стал надевать одежду.

– Все, я пошел в библиотеку.

Его тон был решителен.

– Егор, здесь нет Рикро, чтобы следить за тобой. Не будешь же ты ходить в мокрых штанах?

– Все равно,– Егор продолжал одеваться.

По глазам Рауля я силилась понять, чем расстроен Егор. Но его взгляд был непроницаем, он сжал мою ладонь, с намереньем отвлечь меня. Егор ушел, бросив нам на ходу «пока».

– Рауль, что с ним? О чем он думает? Он ревнует?

– Я могу читать чувства, но не мысли. Он просто чем-то расстроен.

Рауль опустил меня на полотенце, а сам склонился надо мной.

– Я знаю, как тебя успокоить,– прошептал он, и приятное тепло разлилось по телу.

Он легко коснулся моих губ, и все беспокойство вылетело из моей головы.

– Поцелуй меня,– жалобно попросил он.

Мои глаза тут же открылись, и я увидела его страдальческое лицо. Я поцеловала его щеку, и складку от его улыбки около губ. Он закрыл глаза и прошептал:

– Еще, … в губы,– чуть слышно произнес он.

– Нет, нельзя,– запротестовала я.– Я не буду все портить, мне и так хорошо.

– Пожалуйста, легонько, один раз, я справлюсь, сейчас можно,– бессвязно просил он.

Я покачала головой, не ожидая такой просьбы.

– Ты столько раз оберегал меня от этого поцелуя,– напомнила я ему.

– И правильно делал, но сейчас, один раз можно. Маша, пожалуйста,– шептал он, прижимая меня к себе. – Я контролирую себя. Возможно, это все, что у меня останется.

Его глаза были закрыты, блокируя доступ к пониманию того, что происходит. Я не сомневалась, что он говорит о распаде своего мира. Мои губы приблизились к его губам, и я впервые поцеловала мягкий шелк, потом сразу же отодвинулась от него, ожидая непредсказуемой реакции. Он медленно опустился на песок, и его грудь тяжело вздымалась, глаза были по-прежнему закрыты, а кожа подсвечивалась изнутри, как и у меня до этого. Он молчал, в нем происходила борьба. Через минуту, все еще не открывая глаз, он спросил подрагивающим голосом:

– Маша, ты веришь, что я люблю тебя?

– Конечно, Рауль, я вижу это. И я тоже люблю тебя.

– Маша, поверь, я бы никогда не причинил тебе зла.

– Зачем ты говоришь это? Мне кажется, ты вообще не можешь причинить зло кому-либо.