Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825
- Автор: Симбирцев Игорь
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-9524-2038-9
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825». Краткое содержание книги:
Повествование начинается со времен опричнины и продолжается описанием Тайного приказа Алексея Михайловича, Тайной канцелярии Петра I и Екатерины II, Тайной экспедиции Павла I и Особой канцелярии Александра I. Автор рассказывает о формировавших и возглавлявших их ярких и неоднозначных фигурах — Иване Грозном, Петре Толстом, коварном после-разведчике Бестужеве.
О полной зависимости всех вариаций первой российской спецслужбы от фигуры сидящего на троне императора много говорить не приходится — это факт очевидный, да и в абсолютной монархии романовской империи XVIII века по-другому просто и быть не могло. Это был обычный тогда в абсолютистском государстве авторитаризм. Хотя временами (при Петре I, Анне Иоанновне, отчасти при Екатерине II и при ее сыне Павле) можно говорить даже о тоталитарном характере власти в России. Не только по массовости политических репрессий и урезании прав большей части подданных, но и если вспомнить ироничное высказывание польского сатирика Ежи Леца о разнице между авторитарной и тоталитарной властью: «При авторитарной власти правитель насильно заставляет общество верить в одну и ту же истину, а при тоталитарной. — верить заставляют насильно, но еще и истины власть меняет по своему усмотрению».
По такой классификации власть Петра I с постоянными шараханьями лодки его реформ, изменяемыми истинами для подданных, с жесточайшим подавлением всех несогласных с петровским делом выглядит полностью тоталитарной, ничуть не меньше, чем советская власть в годы Брежнева и Хрущева (здесь хотя бы застывшие догмы менялись реже). Поэтому временами отдельные решительные Романовы в XVIII веке выглядели уже не авторитарными самодержцами среднеевропейского типажа тех лет, а настоящими тоталитарными деспотами. Крик в очередном нервном припадке императора Павла какому-то уличенному в либеральных взглядах придворному: «Если ты якобинец — представь, что твой император главный якобинец в самом красном колпаке, и подчиняйся ему во всем!» — лучшее подтверждение этому тезису. И все они, и самые тоталитарные самодуры, и умеренно авторитарные правители, как одно из главных орудий удержания власти не выпускали из личных рук спецслужбу в виде Тайной канцелярии (экспедиции).
Отсюда и прочные личные связи любого действующего царя (царицы) с руководителем органа тайной полиции соответствующего периода их царствования. Отсюда зачастую фактически личное руководство царем работой спецслужбы и отдельными делами по ее политическому следствию. Отсюда походы в пыточные подвалы и страсть читать материалы следствия прямо в царском кабинете: при Петре I, Анне, Елизавете, Екатерине II, Павле их резиденции временами были просто завалены листами допросов по делах их тайных дел канцелярий.
Непосредственно тесные отношения связывали монархов и с руководителями тайной полиции, не исключая и те периоды романовского царства, где формально между главой Тайной канцелярии и императором имелась государственная прослойка в лице генерального прокурора или Сената. Отношения между этими людьми строились на всем протяжении XVIII и начале XIX века напрямую, ицогда их можно было бы даже назвать теплым приятельством, если бы можно было говорить о приятельстве между полноправным самодержцем Российской империи и одним из его подданных, пусть и на столь важном посту. Сейчас такую картину тесных личных отношений главы государства и его начальника спецслужбы можно увидеть только в отдельных государствах Латинской Америки, Ближнего Востока или Африки, где такой пост глава государства иной раз еще может по традиции доверить даже близкому родственнику.
В России же XVIII столетия и без родственных связей царя и главы его тайной службы (это было просто не царское дело) заметны такие неразлучные и символичные пары, как Петр I с Толстым, Анна Иоанновна с Ушаковым, Елизавета с Шуваловым, Екатерина II с Шешковским, Павел с Николаевым. Только при Александре I в силу некоторых причин, в первую очередь в связи с подчинением этой спецслужбы министру внутренних дел, происходит некоторое отдаление фигуры шефа Особой канцелярии от трона и лично императора. Это своеобразное превращение главы тайной полиции по более современной схеме не в одного из виднейших соратников и советников царя, а в одного из просто высокопоставленных чиновников страны. В других, более ранних случаях отношения царя и его «первого инквизитора» империи имели отчасти едва ли не интимный озтенок. Что неудивительно, эти люди знали столько тайн вокруг трона и непосредственно государя вплоть до многих интимных секретов. Можно сказать, что в этом плане начальники Тайной канцелярии (экспедиции) отдаленно напоминают средневековых шутов при королях и падишахах, которым в силу их положения у трона дозволялось знать и говорить правителю больше, чем кому-либо другому, не переходя при этом некоторых заранее очерченных границ. Толстой, став при Екатерине I откровенным заговорщиком в борьбе за власть, такую границу перешел, отчего и закончил свой век в грязной камере Соловецкой тюрьмы. Так и некоторые средневековые шуты при европейских королях дошутились до своего убийства. Да и в нашей истории Иван Грозный в момент злобного припадка убил лично за неудачную шутку своего шута-любимца Осипа Гвоздева так же легко, как одним движением брови отправил на дыбу и плаху вчерашнего своего любимца Алексея Басманова, столько лет цепным псом охранявшего политическую безопасность его царства.