Византия в эпоху иконоборчества

После свадьбы император почтил Алексея титулом патриция и анфипата, затем магистра, а вскоре — цезаря. Очевидно, он почти безоговорочно доверял ему и предполагал в случае крайней необходимости объявить Алексея наследником престола. Поручив тому большое войско, царь направил зятя в Лонгивардию, где Алексей навел порядок и восстановил государственное управление.

Как обычно, человеческая зависть расцветает на плодах чужих побед. Во дворце начались разговоры, будто втайне Алексей мечтает о царской власти, что не осталось незамеченным для самого молодого человека. Он бросился в ноги императора и просил его разрешения уйти в монастырь. Но мудрый Феофил, не придав никакого значения сплетням, успокоил воина и сказал буквально следующее: «Я не лишу жену мужа. Иди и спокойно занимайся своими делами».

Что бы потом ни говорили, желание Алексея было искренним — он давно уже имел стремление оставить мир. Рассказывают, что однажды полководец прогуливался вместе с императрицей св. Феодорой в районе Анфемия, где располагались царские оружейные склады, и облюбовал одно место для строительства нового монастыря. «Каждый, соорудивший святилище, — сказал он царице, — обессмертит свое имя». Конечно, эти слова не следует понимать в светском смысле: желание «обессмертить» имя означало лишь горячее желание Муселе, как и каждого христианина, заслужить жизнь вечную в Царствии Небесном. И вместе они уговорили императора дать разрешение на строительство в этом месте нового монастыря.

Однако радость брачного союза была недолгой: в конце 839 г. Мария внезапно скончалась. Потрясенный горем, Феофил похоронил сестру в серебряной гробнице и начертал на ее стенах слова, что всякий, желающий получить прощение за свои поступки, отныне имеет у ее гроба надежное убежище.

А 9 января 840 г. горе сменилось долгожданной радостью — у царской четы родился сын Михаил, будущий Римский император Михаил III. Теперь уже ничто не удерживало Алексея Муселе в мирской жизни: он втайне от царя принял монашеский постриг и облачился в монашеское платье. Император, конечно, расстроился, но не стал противодействовать Алексею. Он лишь пожелал, чтобы любимый им зять не пребывал в безвестности. Поэтому подарил ему монастырь, построенный недавно Алексеем в Хрисополе[587].

Круг забот и интересов императора был чрезвычайно широк: он всерьез озаботился внешним обликом Константинополя и состоянием благочестия. Сам император по заведенной традиции регулярно совершал выходы в храм Святой Софии, но начал требовать этого от своих вельмож и рядовых обывателей. За время частой смены императоров столица превратилась в настоящий притон для представителей древнейшей профессии, и вот по приказу царя все публичные дома в городе были закрыты, а на месте самого большого из них соорудили вместительный странноприимный дом[588].