Византия в эпоху иконоборчества

Мусульмане избрали вождем другого воина — Мухаммеда ибн аль-Джевари, но тут к Сиракузам начали подходить долгожданные корабли с продовольствием и подкреплениями из Константинополя. В отчаянии арабы сожгли свои суда — все равно те оказались бесполезными против римского флота, и ушли в глубь острова. К концу 829 г. их положение на Сицилии стало отчаянным[576].

Хотя арабы не овладели Сицилией, с этого года началась их долголетняя война с византийцами за обладание важнейшим островом. Впрочем, это не помешало им усилить набеги на другие римские провинции, овладев Калаврией и Лонгивардией. В это же время, используя слабость византийской армии, отложилась Далмация, заявив о своей независимости — греческий элемент уже давно не являлся там преобладающим[577].

Осада Сиракуз продолжалась еще довольно долго и с переменным успехом. В один момент римляне уничтожили небольшой арабский отряд, но уже вскоре их полководец Феодот, прибывший из Константинополя, потерпел поражение на равнине Кастроджованни, оставив врагу множество пленных и 19 патрициев. К тому времени сарацины настолько освоились, что начали чеканить в Сицилии собственную монету. Впрочем, Феодот сумел дважды нанести араба поражения, блеснув полководческим талантом[578].

Но императора уже мало интересовали эти детали. Давно страдая недугом почек, он ощутил в последние месяцы ужесточение болезни. 2 октября 829 г. царь скончался и был похоронен в храме Святых Апостолов в гробнице императора св. Юстиниана Великого[579].

Царствие его трудно оценить однозначно: при больших потерях очень важных для Римской империи земель, император все же не раз доказывал, что владеет троном не случайно. Замечательно, но даже болгары в критические минуты существования Римской империи не решились, как раньше, нарушить мирный договор, соблюдая дружественный нейтралитет. Трудно сказать также, какой другой император справился бы с Фомой Славянином более успешно и быстрее, чем Травл, и едва ли царя можно упрекнуть за то, что не все проблемы государства были решены в его царствие.

На нем висело обвинение в цареубийстве, хотя никаких прямых приказов умертвить Льва Армянина он не отдавал и не мог отдать по объективным причинам — его объявили царем, когда Михаил находился еще в тюрьме, и смерть предшественника находится всецело на совести заговорщиков, приведших Травла к трону. Василевс был груб, но храбр, прямолинеен, но милостив, недалек умом, но самоотвержен, отдавая всего себя Богу и отечеству. Хотя на совести императора грех соблазнения своей второй жены, Евфимии, ему была дарована великая радость: его сын Феофил и дочь Мария выросли красивыми, умными и добрыми людьми.