Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]

«В отношении единства Польши, – писал он, – мы вправе были ожидать более решительного исповедания веры от Комитета, который старается встать во главе движения. Русь, Литва и Польша так срослись в неразрывное целое, что их ожидает или воскресение в виде нации, объединенной старыми узами, или вечное рабство в цепях угнетателей». «Пока либеральная Россия […] не пожелает воскресения всей Польши в дораздельных границах, – заявлял «Przegląd rzeczy polskich», – пока не воскресит идеи Пестеля и Муравьева, до тех пор мы, поляки, не можем идти с ней вместе рука об руку во всех вопросах, а можем лишь сообща работать над ослаблением царя». В интерпретации органа «правых» русско-польское революционное сотрудничество сводилось к «непротивлению со стороны русской армии национальному польскому движению», а более широкое его истолкование зависело от признания русскими революционерами границ 1772 г. Спор о «забранных провинциях» «Przegląd rzeczy polskich» связывал с борьбой за приоритет в славянском мире. «Россия обязательно хочет обладать Польшей и славянщиной, – утверждал он, – царская Россия – путем насилия, либеральная Россия – путем федерации, во главе которой стоял бы царь». Орган Польского коло предупреждал, что «захватнический национальный инстинкт […] может, увы, пережить свержение царизма», и потому призывал к сугубой осторожности и бдительности в сношениях с русскими революционерами. Он напоминал о лозунге упомянутого воззвания цнк, утверждавшего, что на знамени совместной борьбы поляков и русских будет изображена «чаша с хлебом крестьянских полей, с хлебом искупления тел», и заявлял: «Столь материальный принцип, противный духовному развитию славянских народов, сросшихся с западной цивилизацией, наименее способен привести к взаимному соглашению. Он, однако, обладает той заслугой, что решительно разделяет и разграничивает политические позиции России и Польши». Подчеркивая момент этого разделения, «Przegląd rzeczy polskich» призывал поляков больше рассчитывать на европейский фактор, указывая на «слабость русского революционного элемента, основывающего свои надежды на крестьянах, верящих в царя». Именно надежда русских революционеров на крестьянские массы, выдвижение ими программы аграрной революции постоянно беспокоили партию «умеренной» демократии в силу классовой и национальной ограниченности ее позиции281.

Это сказывалось на выступлениях печатного органа «умеренных». «Przegląd rzeczy polskich» настойчиво напоминал шляхте о необходимости полюбовно решить аграрный вопрос с крестьянством, упрекал ее за то, что она упустила удобный момент для сближения с народом и позволила царизму переманить крестьян. Утверждая, что еще есть возможность опередить правительство, провозгласив наделение крестьян землей, он подчеркивал мысль об опасности промедления: «У русских властей […] останется возможность мутить крестьянство, а пугачевское уничтожение, правдоподобное в Великороссии, и у нас может найти грустный отзвук». «Это опасение, – считал «Przegląd rzeczy polskich, – должно находиться в сознании собственников до тех пор, пока они не убедят крестьян в своих добрых намерениях и в понимании своего долга восстановить справедливость»282.