Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов [сборник litres]

– Это вы, ребята, из «Уолдорфа»?

Джеймс высунулся из кабины:

– Ну да.

– Тут подпишите. – Мужчина сунул планшет с документами Джеймсу.

Тот подмахнул, не читая. Потом вернул планшет и спросил:

– Где ящик?

Рабочий указал куда-то себе за спину:

– Вон тот, номер пять. Там написано, что груз очень хрупкий, – и ушел.

Барни выскочил из машины, чтобы помочь дяде. Грубо сколоченный ящик был размерами примерно метр двадцать на шестьдесят сантиметров, из свежей сосны. Резкий запах смолы защекотал ноздри, когда Барни наклонился к нему.

– Хватит болтаться без дела! Помоги затащить его в машину, – проворчал Джеймс, пытаясь обхватить ящик.

Барни поспешил к нему и поднял ящик с другой стороны.

– Выше! – скомандовал дядя.

– Я поднимаю, – отозвался Барни, глядя, как тот пытается перехватить ящик так, чтобы живот не мешал.

Он был выше дяди и держал ящик гораздо выше, чем дядя. Кое-как, боком, они добрались до машины.

– Иисус, Мария и Иосиф! Ты почему двери заранее не открыл? – сердито пропыхтел Джеймс.

– Ты мне не сказал! – мрачно посмотрел на него Барни.

– Ну, так поставь ящик и открой!

Барни начал опускать ящик. Когда он согнул колени, дядя перехватил свою сторону посылки. Вес резко сместился, Барни нечаянно разжал руки, и угол ящика тяжело ударился о землю.

Барни в ужасе посмотрел на дядю, а Джеймс громко выругался, перекрестился и послал его к черту.

Барни густо покраснел:

– Всё нормально, дядя Джеймс… Давай проверим. Я уверен, что посылка в порядке.

Они подняли крышку, и Барни увидел, что содержимое плотно переложено сеном. Джеймс оттолкнул его и снял крышку полностью. Запустив пухлую руку в сено, он достал глиняный кувшин – высокий, темно-оранжевого цвета и довольно грязный. Сметя большую часть сена, Джеймс нашел еще три сосуда. Он осматривал первый кувшин, но тут крышка с него соскользнула и с громким стуком упала на землю. Из сосуда потянуло чем-то отвратительным, запах напомнил Барни тот случай, когда у них сломалась газовая плита. Дядя открыл рот, и Барни ждал, что он опять начнет ругаться, хотя виноват был сам. Но не успел Джеймс завопить, как случилось нечто очень странное: он начал давиться. Казалось, будто его рвало наоборот – маслянистые струи черного дыма вырывались из кувшина, забивались ему в рот и лезли в горло.

Барни вскрикнул, когда дядя потянулся к нему, а потом стало темно.