Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов [сборник litres]

«То, что нужно. Еще больше неудачи».

Он перекрыл кран на трубе, ведущей к унитазу.

Красть в квартире было нечего. Винчестеры прибыли в прошлое, имея при себе лишь содержимое карманов.

«Кто мог это сделать? – Сэма пробрала дрожь. – Здесь тоже побывали ангелы?»

Он чувствовал себя беспомощным, потерянным в чужом месте и времени, без привычных инструментов и с перспективой конца света на носу.

«Это из-за меня, – вспомнил он. – Я это сделал. Мои страх и слабость привели к краху всего».

В такие минуты, когда вина переполняла его, когда мысли наполнялись образами миллиардов погибших, Сэм жаждал крови. Демоническая кровь придавала ему сил, но в то же время туманила рассудок. Она заставила его отвернуться от Дина, единственного человека, который мог понять положение, в котором он оказался.

Она заставила его развязать Апокалипсис.

Несмотря на всё это, Сэму хотелось крови по одной простой причине: с ней он чувствовал себя сильным. Она выпускала что-то, скрывавшееся глубоко внутри, то, что оставил там Азазель, желтоглазый демон, убивший их мать, Мэри Винчестер, который выбрал Сэма частью своей растущей армии особенных детей, несущих в себе частицу демона. Из них в живых остался только Сэм.

«Не потому ли, что мне предназначено стать сосудом Люцифера? Потому что так захотел Азазель? Потому что я был самым особенным из всех особенных? Или просто потому, что я выжил?»

Сэм осторожно перешел в главную комнату, пытаясь прогнать тревожившие мысли. На входной двери не обнаружилось следов взлома, хотя открыть замок было сложно. Сэм был в достаточной степени параноиком, чтобы перед уходом проверить и замок в ручке, и врезной. Он осмотрел комнату, проверяя, нельзя ли сюда попасть другим образом. В стене было только маленькое окно с металлической решеткой. Внизу кипела полуденная суета нью-йоркской улицы. Окно было расположено достаточно высоко, и тому, кто захотел бы добраться до него, понадобилась бы лестница и довольно много терпения. Едва ли в дом можно было залезть, не привлекая внимания. Возможно, впрочем, увидев вора средь бела дня, добрые горожане и глазом бы не моргнули, но решетка была цела.