Мятежники Гора

— Пощадите, — взмолилась рабыня.

— Надеюсь, Ты не забыла мои слова о том, что такие вещи как инертность, фригидность и прочие непотребства, приемлемые для свободных женщин, — поинтересовался Таджима, — для рабыни таковыми не являются.

— Но я такая, какая есть, я ничего не могу с этим поделать! — попыталась оправдаться она. — Охх!

— Ой не думаю я, что Ты знаешь, какая Ты, — усмехнулся Таджима, — но мне кажется, что некоторые подозрения у тебя есть.

— Нет! — заявила бывшая Леди Сумомо.

— Ты ведь слышала о рабских огнях, не так ли? — осведомился он.

— Да! — не стала отрицать девушка.

— Могу предположить, — продолжил мой друг, — что они могут быть довольно мучительными для женщины.

Тут он был прав. Полагаю, кто-то мог бы спросить, вправе ли мужчины разжигать такие огни в животе женщины. Возможно, это жестоко. Несомненно, так не следует поступать со свободной женщиной, если только не как прелюдия к её порабощению. Рабыня — это, конечно, совсем другой разговор. Человека не должны интересовать чувства рабыни. С ними просто делают всё, что кому нравится. Они — всего лишь рабыни и существуют только для обслуживания владельцев и их удовольствий. Фактически, в животах рабынь почти всегда зажигают такие огни, поскольку он повышает их ценность. За горячую рабыню можно выручить больше, за них готовы больше заплатить. Приятно, кстати, видеть женщину в муках рабских огней. Какой беспомощной она становится перед ними, как страдает она от своих потребностей. Безусловно, такие огни редко раздувают в женщинах моего прежнего мира, если, конечно, они не порабощены. Тогда они становятся столь же беспомощными, как любая другая рабыня. Полагаю, хотя и не стал бы утверждать со стопроцентной уверенностью, что земные мужчины редко сталкиваются с такими женщинами, беспомощными, красивыми, обнажёнными, ползущими к их ногам, умоляя об облегчении. В работорговых домах весьма распространена практика, в течение двух — трёх дней, а порой и четырёх — пяти перед продажей, лишить товар облегчения. После такого воздержания девушка, выведенная на сцену торгов, настолько переполнена потребностями, настолько жива, что, вероятно, подпрыгнет от малейшего прикосновения плети аукциониста.