…Настоящая литература может быть только там, где ее делают не исполнительные и благонадежные чиновники, а безумцы, отшельники, еретики, мечтатели, бунтари, скептики.
Евгений Замятин. «Я боюсь».
Надо заметить, писательская карьера плохо совмещается с карьерой административной. Сочинять то, что не расходится с общественным мнением, — во-первых, скучно, во-вторых, не может по-настоящему прославить. Если же творить из ряда вон выходящее, придется делать это подпольно и публиковать под псевдонимом.
Чиновная среда не терпит выдающихся личностей. Выдающимися в ней могут быть только самые высокие персоны. Конечно, начиная с некоторого должностного уровня, чиновнику бывает неплохо присовокупить к своим заслугам парочку добротных серых книжек, которые мало кто будет читать. Но упаси Боже блеснуть прежде времени.
Надо различать литературный успех у массы, у интеллектуалов, у властей. Почти невозможно угодить всем трем категориям сразу. Если какая-то книга окажется угодной властям, ее будут пропагандировать и навязывать населению, но ее популярность сойдет на нет, как только поддержка прекратится. Если какая-то книга сильно понравится массе, то власти, возможно, начнут обхаживать автора — но только если их дела будут слишком плохи. Обхаживание не будет означать перспективы инкорпорирования автора в бюрократическую систему государства: за счет литературной известности можно скорее стать богатым, чем получить большую должность, потому что люди, годами строящие и перестраивающие систему личных связей в государственном аппарате, крайне неохотно идут на то, чтобы делить с кем-либо посторонним плоды своих интриг. К примеру, Алексис де Токвиль (1805–1859), ставший известным после издания своей книги «Демократия в Америке» (1835), очень надеялся, что, оценив его выдающуюся компетентность в деле государственного строительства, ему доверят на родине во Франции высокий политический пост, и этого, конечно же, не случилось.
14.2. Технология писательства.
У пишущего человека склад ума обычно бывает одного из трех типов: газетного, журнального, книжного. Газетчик живет текущим месяцем, журнальщик — текущим годом, книжник — текущим десятилетием, а то и вовсе эпохой. Лезть не в свою область для них затруднительно и не интересно. Если газетчик пишет книгу, получается серия очерков. Если книжник пишет статью, получается некий обзор. Для книжника газета — «суета сует»; многие книжники вообще избегают читать газеты. Для газетчика книжник — оторванный от жизни человек, не разбирающийся в текущем моменте. Журнальщик же представляет собой переходный тип, спотыкающийся и на газетном, и на книжном поприще. Газетчик может замахнуться максимум на построение отдельных моделей социальной действительности, журнальщик — небольшой теории, книжник мечтает основать целую науку.
Чтобы сотворять хорошие книги, необходимы три качества: порядочность, умение излагать мысли, наличие значимых идей. Большинству пишущих людей какого-нибудь из этих качеств не хватает.
Для автора быть знатоком своей темы не обязательно. Значительная осведомленность даже во вред: мешает выделять главное, выражаться просто, замечать устоявшиеся несуразности. Важнее обладать здравым смыслом и способностью генерировать незаурядные идеи, а на ошибки укажут специалисты.
Каналы получения сведений о предметной области при написании книги:
изучение литературы:
учебников (они излагают устоявшиеся основы);
монографий (их достоинства — целостность и широкий охват);
специальных статей (они дают представление о «переднем крае»);
популярных изданий и газетных статей (в них иногда попадаются свежие интересные идеи);
слушание разговоров и выступлений;
общение со специалистами, полуспециалистами, дилетантами;
непосредственное восприятие: наблюдения, эксперименты.
