Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Год: 2008
- Язык: русский
- Год: М.: Наука, 2008. - 476 с.
- ISBN: 978-5-02-035966-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года». Краткое содержание книги:
Для историков, политологов и более широкого круга читателей.
Заголовок документа и его внешний вид показывают, что это не было ни постановление Политбюро, ни протокольно оформленный документ. Весь документ производит впечатление записи совещания и возможных рекомендаций и соображений, которые давал Сталин, может быть, и с учетом других предложений.
«Директивы» начинаются с описания цели поездки. Она формулируется как необходимость «разузнать» действительные намерения Германии и всех участников тройственного пакта о планах «Новой Европы» и Великого Восточно-Азиатского Пространства, их границ, характера государственной структуры, этапов и сроки осуществления, перспективы присоединения других стран к пакту и место СССР в этих планах «сейчас и в дальнейшем».
Была названа идея подготовить (видимо, в плане поездки) «наметку» сфер интересов СССР в Европе, а также в Ближней и Средней Азии, прощупав возможности соглашения об этом с Германией, а также с Италией, но на данной стадии переговоров не заключать какого-либо соглашения, имея в виду их продолжение в Москве в ближайшее время. Предполагалось установить преемственность намечаемой сферы интересов с пактом от 23 августа 1939 г. Отмечалось, что прежние разграничения уже были исчерпаны, за исключением Финляндии, и выдвигались следующие новые требования Советского Союза:
«Финляндия — устранение всяких трудностей со стороны Германии (вывод немецких войск и прекращение всяких политических демонстраций, направленных во вред интересам СССР);
Болгария (главный вопрос переговоров) должна быть отнесена к сфере интересов СССР, как это было уже сделано Германией и Италией в отношении Румынии, с вводом советских войск в Болгарию;
вопрос о Турции должен решаться с участием СССР, так как у нас есть там серьезные интересы;
ситуация вокруг Румынии и Венгрии должна обсуждаться по договоренности с СССР (как пограничной с ним страны);
вопрос об Иране также решается с нашим участием (с оговоркой, что «без нужды об этом не говорить»;
в отношении Греции и Югославии — узнать «намерения оси»;
о Швеции — должна остаться нейтральной страной;
применительно к Балтике СССР интересует свободный проход через Малый и Большой Бельг, Эре Зунд, Каттегат и Скагеррак. Может быть, обсудить это на совещании по типу дунайской комиссии;
на Шпицбергене обеспечить работу советской угольной концессии».
И далее следовали отдельные пункты для переговоров: по вопросу об отношениях с Англией «действовать в духе обмена мнениями на даче у Сталина; о США узнать, правда ли, что Германия делала мирные предложения Англии через Рузвельта; также сообщить об американских предложениях об оказании советской поддержки Турции и Ирану; выяснить, где граница «Восточного Азиатского Пространства»; о Китае — мы готовы к секретному протоколу, где сказать о желательности почетного мира для Китая (Чан Кайши), с посредничеством СССР (а м.б. и Германии и Италии). Мы готовы признать Индонезию сферой влияния Японии, Маньчжоу-Го также остается за Японией. Предложить мирную акцию в виде открытой декларации 4-х держав (но при условии благоприятного исхода переговоров о Болгарии, Турции и т. п.) на условиях, что Великобритания сохраняется как империя (без подмандатных территорий) с теми владениями, которыми она владеет теперь. Но она должна уйти из Гибралтара и Египта, возвратить Германии ее прежние колонии, предоставить Индии права доминиона и не вмешиваться в дела Европы»[804].
В советско-японских отношениях «директивы» предписывали держаться в духе прежних переговоров с Японией, суть которых заключалась в желании Москвы также договориться о разграничении сфер интересов.
Были также затронуты вопросы о компенсации немецким собственникам в Прибалтике, о судьбе Польши и об экономических делах.
Содержание «директив», данных Молотову накануне его поездки в Берлин, достаточно ясно показывает общую линию поведения и намерение советского руководства. Прежде всего ясно, что линия на раздел сфер интересов оставалась центральной в германском и в советском подходе. Она была ключевой в советско-германских договорах в августе — сентябре 1939 г., и теперь она рассматривалась как главное условие присоединения Москвы к тройственному пакту.
804
Через два дня по указанию Сталина пункт об Индии был вычеркнут.