Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Год: 2008
- Язык: русский
- Год: М.: Наука, 2008. - 476 с.
- ISBN: 978-5-02-035966-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года». Краткое содержание книги:
Для историков, политологов и более широкого круга читателей.
Новый элемент разногласий был связан с информацией о созыве 1 сентября в Вене совещания экспертов по дунайским вопросам[780]. Советское правительство заявило, что СССР не может не участвовать в каких-либо совещаниях по дунайским вопросам, так как СССР является придунайским государством, что теперь подтверждено возвращением Бессарабии[781].
Значительный интерес представляет реакция Германии на советское заявление, прозвучавшая во время беседы Шкварцева со статс-секретарем МИД Германии Вайцзекером. Сначала Вайцзекер заявил, что на заседании дунайской комиссии (которая уже существует) речь шла о той части Дуная, которая лежит выше течения этой реки, граничащей с Советским Союзом. В связи с вновь поднятым вопросом о недовольстве СССР, что Германия не информировала ее о третейском решении в Вене, немецкий дипломат заявил: Германия заявляла о своей незаинтересованности в Бессарабии, у СССР нет больше территориальных интересов в Румынии, это же относится и к Венгрии. Вайцзекер напомнил советскому послу и о том, что именно Германия посоветовала Румынии разрешить конфликт с СССР иным путем, чему она и последовала.
Поскольку ранее советские дипломаты приводили в пример консультации СССР с Германией по Прибалтике, то Вайцзекер заявил (мы уже писали об этом в предыдущей главе, но повторим еще раз): он обращает внимание на различие, состоящее в том, что «акция советского правительства в Литве и вообще в Прибалтийских странах представляла собой захват территории (Вайцзекер, правда, тут же заменил слово «захват» на слово «приобретение»), а действия Германии при разрешении венгеро-румынского конфликта были направлены к сохранению мира в этой части Европы»[782]. Фразеология Вайцзекера уже могла дать Москве представление, насколько далеко зашли разногласия и как в Берлине трактуют договор 1939 г.
9 сентября этот вопрос был снова обсужден на встрече Молотова с Шуленбургом, на которой советский нарком, весьма пространно вспоминая все переговоры-консультации, которые Москва вела с Берлином по поводу Бессарабии и Буковины, заявил, что СССР пошел на компромисс по поводу Южной Буковины. Вспомнил Молотов и Прибалтику, опять повторив примеры многочисленных советских консультаций с Германией. Затем стороны обменялись взаимными претензиями по поводу оставления германских представительств в Риге, Таллине и по другим вопросам[783].
В дальнейшем советская сторона еще несколько раз продолжила ставить вопрос о советском участии в заседаниях дунайской комиссии[784]. Общее ухудшение отношений между СССР и Германией наглядно видно из обсуждения вопроса о дунайской комиссии и третейского арбитража в Вене. 16 сентября немцам была направлена памятная записка по вопросу о дунайской комиссии[785]. Затем последовало более серьезное обострение. 21 сентября Молотов имел беседу с Шуленбургом, в которой снова напоминал обо всех фактах, касавшихся Бессарабии, Буковины и пр. и в заключение вручил памятную записку. В ней наркоминдел отвергает по пунктам объяснение германского правительства и снова напоминает всю историю советских консультаций по поводу Бессарабии и Прибалтики, когда Германия была заранее уведомлена и давала свое согласие на действия СССР.
Далее Москва предлагает: поскольку принятое решение в Вене противоречит статье III Договора о ненападении, то СССР готов обсудить вопрос об ее изменении или отмене, если она представляет неудобство для Германии. Когда Молотов коснулся данного вопроса в беседе с Шуленбургом, последний заявил: об этом не может быть и речи, в Берлине об этом и не думают, это было не более чем недоразумение[786].
Все эти дискуссии, столкновения и разногласия явились отражением более общих вопросов.
Как уже указывалось, Германия после июня — июля была занята выработкой дальнейшей стратегии. События показали, что сначала немцы предприняли ряд попыток осуществить высадку на британских островах, но потерпели неудачу и в конечном счете перешли к их длительной осаде и бомбардировкам. Как отмечалось ранее, Черчилль отверг все германские предложения о мире. Поэтому Англия приняла решение сражаться до конца.
В этой ситуации Германия, видимо, разработала план действий в следующих направлениях:
— изоляция Англии, вытеснение ее из Юго-Восточной Европы, Ближнего Востока, Малой Азии, по возможности и из Индии и соседних территорий. Во многих разговорах немецких дипломатов, политических и общественных деятелей того периода постоянно звучала тема о новом переделе мира, о немецком интересе к Африке и Азии и о том, что нужны новые коалиции для разгрома Англии и краха всей Британской империи;
780
Там же. С. 577–578.
781
Там же.
782
Там же. С. 582–583.
783
Там же. С. 583–586.
784
Там же. С. 591–592, 606.
785
Там же. С. 606.
786
Там же. С. 616, 618–621.