Критика русской истории. «Ни бог, ни царь и ни герой» [litres]

Конногвардейцы, которых так не любил и боялся Павел, называвший их “якобинцами” (известен случай, как он однажды “сослал” Конногвардейский полк из столицы в деревни Петербургской губернии), отказывались присягнуть новому императору, пока им не покажут покойника, и только убедившись, что Павел “крепко умер”, “якобинцы” пошли к присяге. Уже когда о смерти Павла было всем известно, солдаты очень хмуро приветствовали Александра – за исключением Семеновского полка, где любили своего шефа, но и в семеновцах Александр был настолько мало уверен, что заставил Палена отложить на несколько дней coup d’etat, выжидая, пока дежурным будет 3-й батальон, единственный, на который он мог вполне рассчитывать.

Это сознание ненадежности солдат все время не оставляло руководителей заговора, ставя под вопрос все их расчеты. Чарторыйский, писавший со слов людей, ближе всего посвященных в дело, в том числе самого Александра Павловича, – говорит об этом вполне определенно: “Императору Павлу было бы легко справиться с заговорщиками, если бы ему удалось вырваться из их рук хотя на минуту и показаться войскам. Найдись хоть один человек, который явился бы от его имени к солдатам, он был бы, может быть, спасен, а заговорщики арестованы. Весь успех заговора заключался в быстроте выполнения”.

Причины популярности “тирана” среди солдат весьма обстоятельно выясняет тот же Чарторыйский: мы воспользуемся более короткой формулировкой Беннигсена. “Несомненно, что император никогда не оказывал несправедливости солдату и привязал его к себе, приказывая при каждом случае щедро раздавать мясо и водку в петербургском гарнизоне”.