Пуговицы

А что, если они и правда не желали мне зла? Вдруг они хотели помочь? Спасти или спрятать? Подобное допущение прежде не приходило мне в голову.

Кощей умер. Я не поверила Томашу, просто отказываясь верить всему, что он говорил. Но зачем ему врать про такое? Чтобы я доверилась ему, решив, будто опасность миновала?

Ну, это было уже совсем из области детской фантастики, где злобные пришельцы вселяются во всех, кого ты знаешь, и заставляют совершать их ужасные поступки.

Получается, Кощей действительно умер. И от этого, по словам Томаша, многое изменилось.

Но что?

Конечно, я и сама какое-то время допускала, что Надя не умерла, я даже постоянно слышала её шаги у себя за спиной, однако поверить в общий заговор и предательство было гораздо проще, нежели в то, что она может оказаться здесь.

И всё же если допустить, что всё так переполошились именно из-за неё, то от кого на самом деле мне стоило бежать?

А что, если это не Кощей с Тамарой упрятали меня в Пуговицы? Надя знала там всех и всё. Ей ничего не стоило договориться и организовать всё так, чтобы меня превратили в сумасшедшую. Не увидев её на похоронах, я расслабилась, но это совершенно ничего не доказывало. Кощей умер, Тамара уехала, меня некому было искать. А когда бы они спохватились, я бы уже безвозвратно «уехала».

Стало жарко.

Помещение, в котором я находилась, оказалось раздевалкой при бассейне.

Свет фонарей проникал через узкие окна под потолком и сумрачно освещал высокие металлические шкафчики, скамейки и двери. Одна из которых была выходом бассейн, а другая в душевые.

Где-то с неприятной размеренностью капала вода.

Я осмотрела окна. Если залезть на шкафчики, можно было до них достать, но вероятности, что они не глухие, не было никакой. Однако пацаны из двора Бэзила рассказывали, что в мужской раздевалке есть такие окна, которые можно открыть. Я же была в женской, и, чтобы попасть в мужскую, требовалось либо выйти в коридор, либо обойти через бассейн. Коридор меня очень пугал. И пусть шагов я больше не слышала, мне по-прежнему казалось, что там кто-то есть.

В бассейне в нескольких местах у подножья стен и у потолка горели небольшие, напоминающие ночники белые лампочки. Сверху нависал такой же балкон, как и в батутном зале.

Я представила, что нам с Лёшей пришлось бы прыгать не в поролоновые шарики, а в воду.

Она была прозрачная и пахла теплом. Однако только я подошла к бортику и успела разглядеть контур своего отражения, как в женской раздевалке, откуда я только что вышла, раздался странный громкий щелчок, и я поспешила к мужской.

Плитка была мокрая, подошвы скользили.

— Микки! — неожиданный оклик заставил обернуться, и я, поскользнувшись, еле удержалась на ногах.

На другой стороне бассейна стоял Томаш. Откуда он там взялся — не известно. Нас разделяла дрожащая гладь воды.