Магнолии были свежи (СИ)

— Пожалуй. — мотнула головой его дочь.

— Когда я спрашиваю тебя, что случилось, лучше один раз ответить правду, чтобы я потом ее не вытягивал из тебя клещами. Так что случилось?

Джейн какое-то время молчала, потом уголки ее губ странно дернулись, и Гилберт подготовился заново вытаскивать носовой платок. Но Джейн не заплакала. Он села поудобнее на стуле и подперла щеку рукой. Эйдин знал, что сначала она скажет ему неправду, и только напоследок она вымолвит то, что действительно ее мучало. Он был готов сидеть на кухне ровно столько, сколько этого требовалось.

— Майкл Диггер не пригласил меня на праздник.

— Какое упущение. Для Майкла Диггера. И что они празднуют?

— Освобождение бобров от браконьеров.

— О, так вот откуда это настроение в пользу брошенных животных. — он увернулся от толчка в бок и позволил себе усмехнуться. — И тебе так хотелось увидеть этих несчастных зверушек?

— Мне хотелось увидеть Майкла Диггера.

— А как же тот тип? — он старался вспомнить молодого человека, с которым Джейн целовалась в темном саду. — Ну, с которым я еще поймал тебя при свете луны около роз?

— А, — равнодушно протянула Джейн. — Уилсон. Нет, он мне надоел.

— Может быть в таком случае, котенок, — он поправил ей воротник платья. — Ты будешь целоваться с тем, кто тебе не надоест? Заодно побережешь и мои нервы, и свою репутацию.

— А у тебя нет нервов. — рассмеялась его дочь. — Ты их все потратил на своих студентов.

— Какое рискованное замечание. Тогда смею тебя заверить, что на сегодня нервов мне точно хватит, чтобы засадить тебя дома. И это, — он строго посмотрел на нее. — И это не обсуждается.

— А на концерт классической музыки можно пойти?

— Классической музыки? — он прищуренно посмотрел на нее. — Хороший ход.

— Я училась у гения.

— Твоя лесть не сделает меня более мягкосердечным, но, так и быть, думаю, Бах и Гендель тебе не повредят. Но только с мамой.

Эйдин достал из холодильника цветок гелиотропа и вдел его в петличку. Он почувствовал, как незаданный вопрос повис в воздухе, и Джейн немного сгорбилась. Никогда ему не было сложно решиться на то, чтобы повернуться и посмотреть дочери в глаза. Гилбер все еще видел в ней ту девочку, которая смотрела на него с широко раскрытыми глазами и засыпала вопросами. Теперь ему было бы сложно подобрать ответ. Джейн выросла и стала понимать, что к чему намного быстрее своего отца и матери. Он многое упустил в ее воспитании, но надеялся, что хоть сколько-то она успела побыть беззаботным ребенком, необременным грузом проблем и тревог. Эйдин медленно повернулся к Джейн и пригладил ее растрепанные волосы, в ее глазах застыла печаль.

— А где мама?

— Полагаю, она задержалась в гостях, — беззаботный тон ужасно фальшивил. — У миссис Винтер.

— Правда?

— Дорогая, — он взял ее за руку и внимательно посмотрел на нее. — Твоя мама — взрослая женщина и имеет право бывать где угодно и до сколько угодно. Вот исполнится тебе стобко же, сколько и ей, и сможешь гулять хоть до утра.

— Папа, — Джейн выдернула руку, и ему показалось, что в ее глазах заблестели слезы. — Я не хочу шутить. Где была мама? Почему в газетах снова пишут о ней и этом мерзком Лорде? Вот она с Джонни на концерте, вот она с Джонни на балу, вот она с Джонни на вечере в пользу вдов! — страницы журнала рвались в ее руках. — Почему она не ночует дома? — она вскочила со стула и принялась ходить по кухне. — Почему о вас болтают в свете?

— Милая, — Эйдин остановил ее у двери. — Ты сама знаешь, как устроен свет, дели все услышанное надвое.

— И что тогда получится? — она резко повернулась к нему. — Какая доля правды останется? Что происходит между вами? Почему я не знаю и половины? — ее голос сорвался на крик, и Эйдин крепко прижал ее к себе.

— У нас все будет хорошо, котенок.

— Это отговорки! — воскликнула Джейн, отворачиваясь от поддерживающей руки. — Я уже не так мала, чтобы ты меня утешал. Что между вами происходит?

— Проблема в том, что мы и сами не понимаем.

Слова прозвучали так мрачно и неожиданно, что его дочь осела на стул и пораженно уставилась на его цветок. Гилберт полагал, что правду стоило подавать в несколько ином виде, однако слова сами сорвались с языка, и тут он уже ничего не мог поделать. Джейн хотела, чтобы с ней говорили, как со взрослой, но на самом дела мечтала услышать то, что хотела. Это было знакомо ему, такого же он желал, когда узнал о смерти матери. Он отчаянно хотел услышать, что все это неправда; он все еще оставался ее ребёнком. А сейчас он был отцом и нес ответственность за спокойствие своей дочери. Эйдин подошел к Джейн и приобнял ее.

— Мы действительно не знаем, что с нами происходит, но, обещаю, мы с этим разберемся.

— Как? — ее тон голоса был слишком равнодушным.

— Мы просто сядем и поговорим. — он сам с трудом верил в свои слова, но самым главным было убедить в этом Джейн. — Я уверен, мы сможем найти выход из этой ситуации.

— Мама встречается с этим Джонни? — Джейн подняла на него глаза, и от тоски, которая там показалась, его прошибла дрожь. — Она больше тебя не любит?

Наверное, его должны были задеть эти слова, но он ничего не почувствовал. Ни досады, ни ревности, ни гнева, ни боли. Хоть случилось бы это месяцем раньше, он бы смог найти выход, но сейчас — ему было все равно. Единственное, что его волновало — это Джейн. Священный механизм умер.