В кругах литературоведов. Мемуарные очерки

Должен признать, что, когда в начале 90-х появился украинский ВАК, требования к диссертациям не были столь узколобы и не так впечатляли своим невежеством, как это произошло позднее. Лет десять я особых препятствий в своей деятельности не ощущал. Выпускал одного аспиранта за другим, все они исправно получали степени, а за барской любовью я никогда не гонялся.

Все стало меняться, когда председателем ВАКа стал В. В. Скопенко, начавший устанавливать жандармские порядки. Я легкомысленно надеялся, что ликвидация ВАКа и передача его функций Министерству образования и науки оздоровят ситуацию. Произошло прямо противоположное. Научное сообщество страны отстранено от присуждения ученых степеней и званий. Его прибрали к рукам какие-то неведомые лица, не обремененные ни собственными научными трудами, ни заслугами в подготовке кандидатов и докторов. Укрывшись в своих кабинетах, они творят черные дела.

Когда-то в беседе с С. И. Машинским я поделился с ним опасениями по поводу утверждения ВАКом моей докторской, и он, имевший в этом деле большой опыт, задумчиво произнес: «Знаете, диссертант смотрит на ВАК, как кролик на удава. Между тем если диссертация защищена без каких-либо нарушений процедуры, то отклонить ее не так-то просто». Ах, милый вы мой Семен Иосифович! Я вам расскажу, как это делается в Киеве.

Некий чиновник по каким-то ему одному ведомым соображениям принимает решение отклонить данную диссертацию и вызывает соискательницу на заседание Совета. Сам он остается за кадром, а пятнадцать профессоров, проинструктированных, какое решение они должны оформить, забрасывают ее вопросами, перебивают, посмеиваются, словом, куражатся всласть. После этого соискательницу удаляют, «обсуждение» проводится в ее отсутствие, никакого решения ей не сообщают, а просто в Совет приходит бумага: в присуждении степени отказать, а Совет лишить права проводить защиты по данной специальности.

Даже преступникам дают возможность выслушать выдвинутые против них обвинения и после этого выступить с последним словом. А наши соискатели этого права лишены. Мне понятно, по каким соображениям установлены такие порядки. Рассуждают так: нельзя, чтобы диссертантка услышала, что я был против ее утверждения, она расскажет об этом своему руководителю, а он человек влиятельный, при случае мне так врежет! Во мне подобные соображения вызывают брезгливость.

Я за полную открытость в обсуждениях научных вопросов, в том числе и достоинств и недостатков диссертации. Я приглашал бы участвовать в них и научных руководителей, и председателей Советов, в которых защищалась работа, и даже оппонентов, если в том возникает нужда, – пусть принимаемое решение будет плодом дискуссии специалистов. А если это делается тайком, за закрытыми дверями, то что же это за сообщество ученых, черт возьми!

Я выделяю три черты, которые отличают сегодняшнюю ситуацию в Украине от того, что я видел в 80-х годах. Первая – беззастенчивая коррупция, явление, с которым я не только не сталкивался, работая в московском ВАКе, но даже слышать не доводилось. Чтоб кто-нибудь дал взятку Благому или Кулешову, да хоть и самому последнему Машбиц-Верову, даже представить себе невозможно! Искали заступников, влиятельных покровителей, крупных ученых, способных замолвить слово, – такое бывало. Но что утверждение можно купить у чиновника аттестационного отдела, никому и в голову не приходило. А сейчас? Доводят до сведения неудачливого соискателя цену его вопроса: заплатишь – утвердим, не заплатишь – останешься без степени.