Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
— Знаешь, Алешка, теперь мы сделаем вот как: настрочим письмо моим, дадим твой адрес, пусть сходят и все подробно разузнают о твоих. Только не медлить. Мои обязательно узнают…
— Не надо, — сказал Алексей, — никаких писем не надо. Мать погибла в блокаду. Я получил письмо от сестры.
Борис приостановился, выговорил, разделяя слова: Не может быть! Это не ошибка?..
— Слушай, Борис, тебя вызывал командир дивизиона. Зайди к нему.
— Ох и надоели мне эти вызовы, если бы ты знал! В чем дело?
— Знаю, что глупость, — ответил Алексей. — Тебя снимают с дивизиона, меня назначают Всю жизнь мечтал об этом!
— Ах во-он оно что?! Вот как, оказывается. — Борис, покривившись, изо всей силы щелкнул прутиком по голенищу и, больше не сказав ни слова, зашагал прочь.
Когда он вышел из штабной палатки с бледным, застылым лицом и с насильственной бесшабашностью протянул Алексею руку, тот вскипел неожиданно для самого себя.
— Ты что — хочешь поздравить, что ли? Может, думаешь, что я и вправду мечтал об этом назначении, ночей не спал?
— Вот именно, хочу поздравить с повышением, Алексей! Спасибо, что избавил меня от этой должности. С удовольствием сдам тебе старшинство. Признайся, рад?
— Места от радости не нахожу!
Вечером второго дня помкомвзвода Грачевский сказал Борису:
— Вы заступаете в наряд дневальным.
Взвод готовился к разводу караулов, чистил карабины около пирамиды. В палатке были Гребнин и Зимин, оба заступали часовыми на самый дальний пост и, недовольные этим, сидя на топчане, огорченно читали устав.
Борис между тем, насвистывая, рылся в своем чемодане, который принес из каптерки, достал оттуда две коробки «Казбека», распечатал одну и, продолжая насвистывать, помял в пальцах папиросу: он будто не замечал никого вокруг.
— Брянцев, вы слышали? — повторил Грачевский, и некрасивое лицо его напряглось.
— Ах, это ты?.. Что, голубчик, начинаешь мстить мне? Или — как тебя понимать? — со спокойной ядовитостью спросил Борис. — Ох как ты быстро!..
Грачевский замялся.
— Я не мщу… Я не собираюсь мстить. Взвод идет в караул. Луца я не могу назначить дневальным второй раз подряд. А ты свободен. Целый год не ходил в наряд.
— А ты уж забыл, что старшина не ходит в наряд? Я еще, голубчик, не разжалован, кажется.
— Но теперь ты… курсант, как и все.
— Теперь он будет курить махорку, а не «Казбек», — невозмутимо вставил Гребнин, перелистывая страничку устава. — И прутиком не будет хлопать, как пастух. «Часовой есть лицо неприкосновенное», — прочитал он углубленно фразу из устава и добавил: — Боренька тоже считает себя лицом неприкосновенным.
— Что ж, тогда кури «Казбек» ты! Пожалуйста! — Борис швырнул коробку на стол и с видом самоуверенной неприступности обернулся к Грачевскому. — Запомни: сегодня я в наряд не пойду. Понял? Завтра пойду, послезавтра, но не сегодня… Тебе все ясно?
— Безобразие какое-то, — вздохнул Зимин и, подняв голову, захлопал длинными ресницами.
— Спасибо, милый Боречка. — Гребнин безразлично потрогал на столе коробку папирос, отодвинул ее в сторону. — Тебя оскорбляет быть дневальным? Тебе не хочется подметать пол? Видел я таких пижонов на Крещатике. Ходили по вечерам с аристократическими галстучками. Мне всегда хотелось побить таким морду. Но я воздерживался, не потому, что боялся. Не хотелось марать рук.
— Что ты сказал? — выговорил Борис и рывком схватил его за ремень. — Повтори!
В это время в палатку вошел Алексей, бегло взглянул на обоих, устало спросил:
— Что стряслось?
— Выясняем добрососедские взаимоотношения, — ответил Гребнин, заправляя гимнастерку. — Все в порядке.
— Здорово выясняете. А в чем дело?
— Благодари его, что все так обошлось! — насмешливо выговорил Борис, кивнув на Алексея. — В другой раз мериться силой со мной можешь на ринге, это будет разумнее для тебя и для меня!
— Не понимаю, при чем тут ринг? — спросил Алексей. — Что у вас, Грачевский?
Когда Грачевский начал объяснять, в чем дело, и, хорошо зная об их дружбе, стал неуверенно подбирать мягкие, полуоправдывающие и себя и Бориса слова, Алексей вдруг не сдержался:
— Да что вы лепечете и мнетесь, Грачевский? Что ж тебе неясно, Борис? Что за нежности, черт возьми! Идет весь взвод — а почему ты не должен идти? — И, ругая себя в душе за эту горячность, он уже тише добавил: — А что касается ринга, то, прости, твоя угроза — глупость.