Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Несмотря на наступившие холода, вода в море еще довольно теплая. Благодаря этому вода сильно испаряется, и море в течение этих дней представляет красивую картину: оно как-то дымится. Черное море очень красиво: масса самых разнообразных цветов и оттенков – голубой, синий, зеленый, серый, черный, желтый, розовый. Между этими цветами бывает мягкий последовательный переход, и встречаются резкие линии – границы между ними.

4.12.1919. Наша группа, хотя и серьезная по своим чинам, но довольно дружная. Полковники – очень милые люди. С одним из них, полковником Мрозовским145 (племянником генерала Мрозовского146, бывшего командующим Московским военным округом) я по вечерам занимался, и он, не стесняясь, говорит, что он много перезабыл. Человек он молодой, разговорчивый, компанейский. Вообще все ребята ничего, но тыловые. За короткое время успели стать все друг с другом на «короткую ногу». Поручика Сергеева все так и зовут «Пинчером». Штабс-капитана Архангельского прозвал «Нумой Помпилием», подпоручика Вебера – «Составителем планов». Лукина полковники прозвали «исполнителем цыганских романсов» и «певцом свободных песен». Прапорщик Остриков у нас идет под кличкой «товарищ прокурор». Несмотря на то, что завтра у нас экзамены, настроение у всех было какое-то веселое и за ужином за столом мы развели классическое «количество смеха». Заниматься уже порядком надоело.

Сюда приехал генерал Май-Маевский. Наш певец Лукин встретил своего знакомого среди чинов его штаба. Тот ему говорил, что в данный момент на фронте против одного нашего полка приходится 9 полков красных. Наши всё время отходят, прикрываясь небольшими заставами. По его словам, такое отступление будет продолжаться до границ Донецкого бассейна, где предположено задержаться и оттуда снова перейти в наступление. Неужели это действительно так?

5.12.1919. В 8 утра начались экзамены. Спрашивали самую ерунду: было прямо обидно, что офицеры предъявляют такие маленькие в смысле знаний требования. Полковников экзаменовали отдельно от нас. Несмотря на такие легкие требования 5 человек все-таки умудрились провалиться. Пролетели «Певец», «Пинчер», «Нума Помпилий» и еще два капитана, причем один командовал раньше батареей, а другой, Фертик Медынский147, поразил всех безнадежностью своего ответа и преступным незнанием простых вещей. «Товарищ прокурор» совсем отказался держать экзамен. Это здорово «обрадовало» нашего руководителя полковника Жаркова148 такими «блестящими» результатами, если из 13 человек группы один не держит, а 5 провалилось.

6.12.1919. Сегодня последний экзамен – материальная часть. По всем экзаменам я прошел без запинки. Не знаю как другим, но мне пребывание в Школе принесло существенную пользу, и я доволен, что попал в нее, хотя вначале страшно ругался. Занимался я значительно шире программы нашего курса и прилично познакомился с теорией артиллерии и правилами стрельбы с закрытых позиций и пристрелки. Теперь у меня нет совсем в этой области неясных вопросов. Несколько неинтересно вышло то, что здесь пришлось проторчать уж больно долго. От сырости или от каких-либо иных причин у меня в правом колене появились ревматические боли, и по вечерам и ночью основательно ноет моя нога. Всем не выдержавшим в свидетельстве указали, что должность младшего офицера они занимать в батарее не могут. В интересное положение попали наши провалившиеся капитаны.