Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

– Солдат?

Редж кивнул:

– Солдат, не вернувшийся домой.

– Он остался в Германии.

– Ага. – Редж вздохнул. – Этот солдат освобождал концентрационные лагеря. На своем джипе он одним из первых въехал в Бухенвальд и провел там десять дней.

– Господи.

– Он рассказал мне о тех первых днях, о том, как они провели через лагерь жителей деревни, как выключали печи, а потом рассказал об охраннике, который сбежал, но выжившие узники поймали его и привели назад.

Они привели его на склад и дали ему веревку. Приказали сделать петлю. «Я не умею», – говорил он. Ему показали. Потом приказали залезть на стол, который притащили в центр комнаты, и поднять конец веревки к потолку.

Редж не смотрел на Мосса. Мыслями он был далеко.

– Охранник подчинился. Он стоял на столе, держал веревку, так что она касалась потолка, смотрел на бывших заключенных и ждал.

– «Мы все понимали, что делаем, – сказал солдат. – Я стоял в глубине комнаты». Потом они приказали охраннику слезть со стола.

Редж помолчал.

– Он обмочился от облегчения. Дрожа и плача, слез со стола и опустился на пол. Бывший заключенный, который отдавал приказы, кивнул ему и аккуратно снял петлю с его шеи.

Мосс вздохнул.

– И?

Редж посмотрел на него.

– И сам залез на стол, привязал веревку к крюку в потолке, проверил прочность узла и спрыгнул. «Теперь лезь», – сказал он охраннику.

Мосс вздрогнул.

Редж кивнул, не глядя на него.

– «Почему именно эту смерть я не могу забыть?» – спросил меня солдат.

– Охранника?

– Охранника.

Мосс почувствовал, как в его сердце пробирается холодок.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Знаешь, что сегодня мне сказала твоя сестра? – Редж впервые посмотрел в глаза Моссу.

– Джоан? – Мосс шевельнул левым веслом.

Редж кивнул:

– Мы говорили об этом острове, и она сказала, очень нежно, почти благоговейно… «Ничто не изменится. Солнечный свет. Звезды. Коктейли на пристани. Одинокий парус в заливе. Это никогда не изменится. Как обещание бессмертия. Все сохранится навечно. Как картина». Вот что она сказала. «Так и будет. Пока есть остров, есть мы. Время не имеет значения».

Мосс снова оттолкнулся веслом.

– Она сказала все это с искренней радостью, словно изрекала непреложную истину, и я подумал: вот в чем проблема. Эта истина – ничего никогда не изменится – не включает меня. Джоан добрая душа, я это знаю. Но я не желаю слышать, что ничего не изменится.

Такой горечи в голосе Реджа Мосс никогда не слышал. Он погрузил оба весла в воду, наклонился, затем выпрямился и потянул весла на себя. Лодка рванула вперед. Мосс сделал еще один гребок.