Я твоя тень [СИ]

— Точно. Ты же… видела его в кафе, — я не был уверен, что стоило напоминать о том дне, и мне самому этого не хотелось.

— А почему тебя тут нигде нет? — мама протянула мне планшет.

Я полистал альбомы Нильса чисто для вида — я ведь ни разу не фотографировался ни с кем из группы. Даже не знаю, как так получилось. Снимков с концертов у Нильса не было, только он сам с Россом, Лайк и незнакомыми мне людьми.

— Наверное, он ничего не выложил.

Я перешёл на страницу Росса, потом Лайк — везде одинаковая история: ни общих снимков, ни тем более фотографий с концертов. И лишь у Моны обнаружилось доказательство того, что моя группа вообще существовала: смазанное селфи из коморки в подвале бара, где девушка корчила рожу на фоне обжимающихся Нильса и Лайк. Немножко в кадр попала ударная установка и когда-то бывший целым многострадальный диван.

Чисто машинально я стал искать твою страницу и только через минуту вспомнил, что тебя нет в сети. Я бы мог показать маме фотографию с Моной, но запечатлённые вместе Лайк и Нильс, могли бы подпортить мою «биографию». Я вспомнил, что у нашей группы была своя страница, и набрал в строке поиска King’s Shadow. Пусто. Абсолютно ничего. Как это вообще возможно?

— Ладно, не ищи, — сказала вдруг мама. — Я тебе верю. Ты бы не стал врать матери?

Мама посмотрела на меня испытующим взглядом, под которым я уменьшился раза в два.

— Нет. Конечно, нет.

Мама вздохнула и покачала головой.

— Зачем ты опять мне врёшь? Ведь соврал же про конференцию, да ещё так искусно сочинил! Это тебя твои друзья-наркоманы надоумили?

— Нет-нет. Они тут не причём.

— Так тебе и поверила. Эти наркоманы тебе дороже родной матери!

Только я начал надеяться, что с допросом покончено, как вот опять: мама завела пластинку по новой. А у меня уже почти не осталось сил терпеть её натиск. Ещё чуть-чуть и я начну со всем соглашаться. Или сделаю что похуже.

Я сделал самый виноватый вид, на который только был способен, и решил помолчать, экономя энергию. Это сработало. Мама стала читать длиннющую проповедь по поводу того, как печально заканчивают свою жизнь все, кто имеет хоть косвенное отношение к «музыке дьявола», и как важно сохранять репутацию и честь с юных лет. Мне всё это время приходилось изображать раскаяние и послушание, словно я и, правда, был каким-то чопорным монахом, от чего мне стало ещё хуже. Когда мама, наконец, закончила, я был выжат сильнее лимона и собирался пролежать пластом ещё как минимум вечность. Зато мама выглядела так, словно сделала очень полезное дело.

После всего испытания мама, как ни в чём ни бывало, взяла мой планшет, зашла на какой-то сайт и показала экран мне. Несколько секунд я равнодушно пялился на фотографию поддержанной, но аккуратной легковушки бледно серого цвета. Потом мама спросила:

— Что скажешь?

Я посмотрел ей в лицо, пытаясь определить, что она от меня хочет.