Я твоя тень [СИ]

— Лежи, лежи, — остановила меня мама. — Тебе нужно поправляться.

Внезапно я почувствовал себя более больным, чем был на самом деле. Меня даже затошнило.

— Так и будешь молчать? — спросила мама после нескольких минут тишины. — Ничего не хочешь сказать?

— Я… Я не знаю, что сказать.

Мама издала звук разочарования.

— Не надо было мне приходить. Ушла с работы пораньше, важные дела пришлось отложить, и теперь вся неделя загруженная. А тебе и сказать родной матери нечего, — мама взглянула на меня в последний и раз и стала подниматься.

— Подожди…, — мама вернулась в исходное положение, словно только этого и ждала. — Я должен сказать… Мне жаль, что я расстроил тебя, — мама холодно смотрела на меня и не шевелилась. Очевидно, того, что я сказал, было не достаточно. — Мне, правда, очень жаль. Я не знаю, как так получилось. Когда я уезжал в Нью-Йорк, у меня и в мыслях не было ничего, кроме намерения учиться. Ну и, может быть, завести какие-то знакомства.

— Тебе жаль? А знаешь, что мне приходится слушать на работе? Видимо, я плохая мать, что так скверно воспитала тебя. Всё, чему я годами учила тебя, ты забыл за полгода! Скажи, я плохая мать?

— Нет, ты хорошая, — мне неловко было на неё смотреть, и я уставился на жалюзи.

— Тогда почему ты так поступил со мной?

Я хотел, чтобы эта пытка побыстрее закончилась, и стал вспоминать все работающие когда-либо стратегии. Признайся, что ты был не прав, что ты глуп, наивен, жалок и ничтожен, и она во всём права, и быстрее отмучаешься. Я уже давно пришёл к этому выводу, вот только, пока я на самом деле не начинал сожалеть и раскаиваться, мама мне никогда не верила. С ней и оскараносные актёры не справились бы, куда там мне. Но всё равно вокруг да около, как раньше, я ходить не собирался.

Быстрее помогу ей себя унизить — быстрее лягу спать, и наступит новый день.

— Потому что я был не готов к свободе и к ответственности, — сказал я самым, что ни на есть спокойным тоном, что вызвало у мамы лишь приступ раздражения, но такой ход был намеренным. — Мне захотелось быть, как они… другие люди. Но, видно, не тех выбрал для подражания, — я понял, что с первым этапом уже начинаю затягивать и перевёл дыхание, чтобы сообразить, как плавно перейти к раскаянию. — Мам? — я попытался сделать виноватый вид и тут же почувствовал себя так, словно и действительно стою не дороже мешка с дерьмом. Мне даже расхотелось продолжать, но я взял себя в руки. — Я виноват перед тобой, очень-очень. Я подвёл тебя. Тебе, наверно, было очень больно, когда ты узнала о… Мне никогда не понять, что ты чувствуешь…